Русский адат

Но отец все же на часы посмотрел и постучал пальцем по часовому стеклу.

– Рабочий день не резиновый… Нам с Алешей еще надо успеть в госпиталь съездить… Я же договорился с человеком… У вас тут найдется о чем поговорить и чем себя занять…

И поднялся из-за стола, чем вызвал вздох матери.

Дорога по Москве выпала долгая, и отец правильно сделал, что поторопился. На светофорах еще можно было проехать без особых проблем, если на считать проблемой естественную потерю времени. А вот на нерегулируемых перекрестках все лезли вперед, наплевав на правила, и Алексей несколько раз застревал надолго, морщась то ли от боли в ноге, то ли от автомобильного столпотворения на улицах, то ли от запаха угарного газа, пробивающегося даже в машину с поднятыми стеклами, но потом и ему это надоело, и он сам начал лезть вперед, решив, что если правила писаны не для всех, то и ему их соблюдать не обязательно.

Так продвигаться было легче. И в конце концов они все же добрались до нужного больничного корпуса.

Внизу, в приемном покое, невооруженная охрана из состава медсестер была куда более грозной, чем любая другая профессиональная охрана, усиленная бронетехникой.

Но отец позвонил, и профессор сам спустился к ним со второго этажа. Он был средних лет, энергичен и в себе уверен.

– Ашот Саркисович… – представился профессор, с силой пожимая Алексею руку. – Пойдемте со мной, а вы здесь, пожалуйста, подождите…

Отцу пришлось вздохнуть и в приемном покое остаться. Здесь не он командовал…

* * *Профессор ногу ощупывал совсем не так, как это делал хирург в госпитале, и уж совсем не как хирург-косметолог в заводской поликлинике. Если хирург в госпитале давил на ногу сильно и в глаза заглядывал, желая поймать момент боли, а хирург-косметолог пальцами «слушала» состояние, может быть, какие-то внутренние подрагивания ощущая или еще что-то похожее, то профессор просто равнодушно подержал ногу в руках, несколько раз повернул в одну и в другую сторону стопу, посмотрел на швы, качая при этом головой, показывая свое неодобрение чему-то, и на этом осмотр закончил.

– Сухожилие, вероятно, срастается так, как ему и положено… Чтобы ускорить, процедурки нужны… В принципе, ничего особенного… Парафинчиком погреть… У меня как раз есть место в платной палате, поскольку вы прибыли к нам без направления… Стоимость пребывания в палате пятьдесят долларов в день… Сюда входит и питание, и лечение, и уход… Недорого, в общем-то, но культурно… Тем более что доллар постоянно «падает»…

– А кроме парафина вы что посоветуете? – Пашкованцев пока отошел от темы палаты.

– Покой… И это главное… Покой, минимум нагрузок… – Ашот Саркисович умел быть настолько категоричным, что ему и возражать вслух не хотелось. Но внутренние возражения были.