Русский адат
Старший лейтенант спецназа ГРУ Алексей Пашкованцев, выйдя из госпиталя после ранения, решил провести отпуск с дочкой и женой в деревне. На месте выяснилось, что все поселения в округе подмяли под себя кавказцы, которые рабски используют местных жителей на своих лесопилках. И противостоять вопиющему беспределу некому. Алексей начал обустраиваться, купил дом, чем невольно перешел дорогу главарю кавказской банды Вахе, который положил глаз на этот же особняк. Ваха попытался изгнать Алексея, но тщетно. Разъяренный отпором кавказец поджег дом, в котором сгорели жена и дочь старлея… У Алексея не остается выбора, и он следует русскому адату – закону кровной мести…
– Знаю я, как ты с ней советуешься… Приказал, и все… Она у тебя по квартире строевым шагом ходит и стойку «смирно» на каждый твой взгляд принимает!
– Пап, как только вернусь, я с ней поговорю, тогда и решим…
На том пока и остановились…
Когда из кабинета вышли, мать навстречу с кухни пожаловала, вытирая руки застиранным полотенцем с выцветшими подсолнухами.
– А что, сынок, там ведь и правда хорошо…
Значит, и ее отец убедил уже настолько, что она сама готова была сына убеждать…
– Хорошо, мама…
* * *Уговаривать Людмилу не пришлось, потому что до того, как с ней поговорил Алексей, Людмила с Анастасией ушли с бабушкой в спальню, чтобы показать ей что-то из своих женских покупок.
– Значит, не возражаешь? – улыбнулся Алексей.
– Да о таком только мечтать можно… А от нас напрямую – это же половина пути…
– Не половина, – не согласился он. – Половина была бы, если бы ехать по хорошей дороге. А так получится то же самое…
– Когда поедем?
– Думаю, не сегодня, не на ночь глядя… Может быть, завтра… – Алексей еще не решил, стоит ли ему, пока еще хромающему сильно, появляться в ГРУ, и оставлял для себя время на раздумья.
Потом они сидели с отцом в кабинете, и отец от руки чертил план-карту деревни и окрестностей, чертил точно и четко, как топограф, и Алексей удивлялся памяти отца и тому, что в его воспоминаниях осталась совсем иная планировка. Но это не меняло дела. В детстве всегда сугробы кажутся неимоверно большими, и ручьи вспоминаются реками…
– Вот здесь наш дом стоял… Сейчас его, должно, нет уже… Он старый был… Когда отец умер, я его даже продавать не стал… А участок кому-то сельсовет выделил… Вот здесь большой дом Пашкованцевых, но это нам не родня… А вот здесь Пашкованцевы живут, это родня… И вот здесь тоже, и вот здесь… – красный карандаш отмечал дома родственников.
– Обращусь…
– Завтра поедешь? – спросил отец, передавая Алексею листок с планом.
– Наверное, завтра…
– Тогда я с утра в банк сбегаю, деньги сниму…
– В ГРУ уже после возвращения наведаюсь…
* * *Нога чувствовала себя прекрасно, несмотря на то что сцепление приходилось отжимать часто.
– Во, классно… Поле какое… – Анастасия смотрела в окно. – А там лошадь… Около леса… Смотрите, лошадь там…"
"Дорога, не слишком привлекательная для автотуристов своими ухабистыми и дырявыми характеристиками, казалась вполне проезжей для машины российского производства.
