Русский адат
Старший лейтенант спецназа ГРУ Алексей Пашкованцев, выйдя из госпиталя после ранения, решил провести отпуск с дочкой и женой в деревне. На месте выяснилось, что все поселения в округе подмяли под себя кавказцы, которые рабски используют местных жителей на своих лесопилках. И противостоять вопиющему беспределу некому. Алексей начал обустраиваться, купил дом, чем невольно перешел дорогу главарю кавказской банды Вахе, который положил глаз на этот же особняк. Ваха попытался изгнать Алексея, но тщетно. Разъяренный отпором кавказец поджег дом, в котором сгорели жена и дочь старлея… У Алексея не остается выбора, и он следует русскому адату – закону кровной мести…
Ту взяла неловко и к уху приложила. Гудок услышала.
– Мишка… Отца давай… Да быстрей ты, давай его… Гости приехали… Ленька! Слышь, Геркин сын с женой приехал… Из Москвы, вестимо… Алексей… Помнишь, мальчонкой у нас был… Давай, сворачивайтесь…
Она отдала трубку Алексею.
– Сейчас приедут… Они быстро… У нас трактор шустрый, как таракан… Ой, в магазин надо сбегать… Пока не приехали… А то на стол поставить нечего…
– У нас есть… – сказал Алексей, понимая, за чем следует бежать в магазин и что на стол следует ставить…
2
– А сам-то Георгий на пенсии уж? – спросил дядя Леня, сухощавый старичок, когда после скромного застолья мужчины вышли во двор воздухом подышать.
Во дворе стоял вкопанный в землю стол и две скамейки рядом с ним. Там и уселись втроем: Алексей, дядя Леня и сын его Мишка, ровесник Алексея, здоровенный кудлатый парень со смешинкой в глазах, чем-то похожий на молодого разноцветного кота, что бегал по дому и никому не давался в руки, даже хозяевам, не говоря уже об Анастасии.
– Давно уже на пенсии, больше десяти лет…
– А что сам-то не приехал? Не до того, что ль?
– Мама болеет… Ей в неделю по два раза врача вызывать приходится… Оставить надолго не может… Но вообще-то обещал и сам наведаться…
– А Георгий-то как? Со здоровьем-то?… Он, чать, весь израненный из Афгана-то пришел?
– Да нет, что-то я не припомню за ним серьезных ранений… – возразил Алексей.
– А я вот, уж восемь лет как рак у меня нашли… Здоровее Мишки был, – дядя Леня глянул в Мишкину широченную физиономию. – Оперировали, химиотерапию назначили, я отказался… Спросил только, пить можно, сказали, хоть упейся… Вот восемь лет и упиваюсь… И ничего, скриплю, но терплю… А в этом году вот делянку мне не дали… Сушняк только с Мишкой валим… А сколько этого сушняка на зиму надо-то… Раньше всегда давали, как инвалиду, теперь леса частные стали, покупай, говорят… А что я на инвалидскую пенсию куплю…
Голос у дяди Лени тихий, шелестящий, и сам он выглядит спокойным и добродушным.
– А ты что с клюкой-то ходишь? Поломал, что ль?
– Ранение…
– Тоже военный?
– Старший лейтенант.
