Русский адат
Старший лейтенант спецназа ГРУ Алексей Пашкованцев, выйдя из госпиталя после ранения, решил провести отпуск с дочкой и женой в деревне. На месте выяснилось, что все поселения в округе подмяли под себя кавказцы, которые рабски используют местных жителей на своих лесопилках. И противостоять вопиющему беспределу некому. Алексей начал обустраиваться, купил дом, чем невольно перешел дорогу главарю кавказской банды Вахе, который положил глаз на этот же особняк. Ваха попытался изгнать Алексея, но тщетно. Разъяренный отпором кавказец поджег дом, в котором сгорели жена и дочь старлея… У Алексея не остается выбора, и он следует русскому адату – закону кровной мести…
– Ломали?
– Нет… Ранение…
– Военный?
– Старший лейтенант…
– Приятно, что нашего полку прибыло… Я на флоте служил, капитан-лейтенант… Облучился слегка… По госпиталям четыре года мотали, все без толку… Совсем иссох, умирал, можно сказать… У нас такие болезни лечить не научились еще… Комиссовали… Жена у меня отсюда родом, увезла то ли лечиться на природу, на воздух, то ли умирать здесь, в покое… Сама умерла, а я вот живу еще… Уже двадцать лет здесь… И все молодею…
– А сколько вам, товарищ капитан-лейтенант?
– Скоро семьдесят стукнет… Давай уж по-деревенски на «ты» переходить… Тебя где зацепило-то? Северный Кавказ, как я понимаю?…
– Да… Дагестан…
– Войска?…
– Спецназ ГРУ…
– Это серьезно… А нога как, что обещают?
– Заживает… Хочу вот пасечника найти, чтобы пчел мне на ногу посажал…
– Ну, это и я могу… Я, конечно, не пасечник, но ульи держу… Сам себя медом вытаскивал…
– А куда пчел сажать, знаете?
– Знаешь… – поправил капитан-лейтенант.
– Знаешь, – согласился Алексей.
– Что с ногой? Кость?
– Нет… Две пули в мягкие ткани икроножной мышцы, порвано сухожилие. Сухожилие сшили, но медленно срастается…
– Значит, надо на суставы сажать… Если на икроножную мышцу, мышечная ткань весь яд на себя возьмет, рассосет и до сухожилия не достанет.
– Обязательно…
– Геннадием меня зовут… – напомнил капитан-лейтенант. – Вон в ту сторону, – махнул он рукой, – за последним домом налево по тропинке наискосок через луг, и на нижней улице как раз мой дом… Тоже последний… Лес в огород лезет… Увидишь… Дочке, хочешь, молоко могу козье поставлять… Коза, конечно, не корова, но литровую банку всегда выделить могу… Я коз держу…
– Договорились…
– А эти к тебе еще не подъезжали?…
– Кто?
– Ну… Чечены… Или ингуши… Кто их там разберет… Ингуши, кажется…
– А почему они должны ко мне подъехать?
– Они этот дом купить хотели… Так я слышал… Тоша им не продал… Сто тысяч ему предложили, и все… Не сговорились…
– И хорошо, что не сговорились… Зато мы сговорились… А откуда здесь ингуши?
– Здесь всяких кавказцев полно… Понаехало… Все лесом промышляют… Подчистую вырубают… Машину за машиной гонят… Ладно.
* * *– Ой, какая же ты колючая… – Анастасия за забором пыталась нарвать ягод в разросшихся кустах малины. – Ну нельзя же так, в самом-то деле… У меня же руки не железные…
– Много набрала? – спросил Алексей, пытаясь через забор заглянуть в эмалированную миску, что держала дочь в руках.
– Много… Сладкая…
Миска, однако, была пуста. Дочь ягоды сразу в рот отправляла.
