Рваные валенки мадам Помпадур

Одна Люба осталась хладнокровней айсберга!

Хозяйка встала, взяла из шкафчика красивую темно-синюю кружку, на которой затейливой вязью было написано «Руфина», и налила в нее горячую воду из чайника. Я невольно обратила внимание на ее красивый маникюр, темно-вишневый лак украшали небольшие, нанесенные сверху стразы, ногти у Файфман были в идеальном состоянии. Потом мой взор вновь зацепился за кружку.

– Кто бы мог подумать, что производители посуды выпустят такую чашку, – удивилась я, – ни разу не встречала похожую. В основном на них пишут Таня, Маша, Саша, Леша.

– Это подарок, – после небольшого колебания уточнила Файфман. – Руфина не распространенное имя, невыгодно с ним бокалы выпускать, но можно сделать надпись на заказ. Вот мне на нынешний Новый год ее и преподнесли. Так вот, о Любе. Я к ней прижалась, трясусь от ажиотажа, говорю:

– Завтра приходи на работу на час пораньше. Устроим в холле митинг протеста.

Люба зевнула и спросила:

– А смысл?

– Неужели ты хочешь работать под руководством Степки? – возмутилась Руфина.

– Нет нужды дергаться, – сказала Любовь, – через три месяца его отсюда бортанут.

– Кто тебе сказал? – занервничала Файфман.

– Вычислила, – выдала Люба. – Видела у него часы на запястье?

– Ну и что? – не сообразила Руфина.

– Очень дорогие, – пояснила Доброва, – стоят как машина. У Степы таких денег нет, он из провинции, сын бедных родителей. Откуда у него будильник? Ответ один – подарили. Логично?

Руфина кивнула, Люба продолжала:"

"– Степка смазливый красавчик, таких тетки в возрасте любят. Теперь вспомним, что он к нам начальничком внезапно попал. Значит, любовница в музейной системе вес имеет.

Но у нас баб наверху нет. Следовательно, чья-то жена налево ходит. А кто может и с диссером помочь, и карьеру выстелить? Герман Сергеевич и Андрей Петрович. У Германа Сергеевича супруга консервированием увлекается, сад-огород-внуки-вязанье. А вот у Андрея Петровича дома Катя, ей сорок пять. Вся из себя, всегда с прической, макияжем. Стопроцентно Катерина Степу под свое крылышко взяла, Андрею Петровичу на мозги капает, тот любовника жены вверх тянет. Но скоро лафа закончится.

Изумленная развернутой перед ней картиной Руфина заморгала, а Люба спросила:

– Почему Степа покровительницы лишится? Я видела его недавно в кафе с молоденькой фифой.

Тяжело, наверное, ему с Катериной, захотелось любви. Помяни мое слово, он скоро попадется и вылетит отсюда. Ни к чему петиции составлять, нервы себе трепать, просто подождать надо.

– Очень смахивает на рассказанный вами в начале нашей беседы анекдот, – протянула я.

Руфина снова потянулась к чайнику.

– Можно сколько угодно смеяться, но получилось так, как Люба и предсказала. Весной Степана сняли.