Рваные валенки мадам Помпадур

 – Ваш вопрос снова свидетельствует о профессиональной неподготовленности.

– Ладно, забудем про сеансы, – рассердилась я. – Неужели, как друг, вы не помогли Добровой!

– Я ей не друг, – отрезал Олег Евгеньевич. – Предложил ей пройти курс, потому что понял – Любе не очень-то хорошо.

Я не смогла сдержать ехидства:

– Христианский поступок, в особенности если учесть, что у Добровой тяжело больна девочка и в семье нет лишних денег на оплату дорогого психотерапевта.

Олег Евгеньевич развел руками:

– Нельзя якшаться с пациентом. И я как раз думал о несчастной Надюше.

Люба не хотела сдавать костный мозг для девочки, мотивация была интересная: ее дурная кровь погубит Надю, малышка станет такой же, как ее мать, будет мучиться от своего характера.

– Странно, что подобные мысли не помешали ей пойти на операцию ради Сережи, – сказала я.

Медов поерзал в кресле.

– Я задал ей тот же вопрос и получил ответ: «Сергей мальчик, на него костный мозг матери не может пагубно повлиять. А вот девочка непременно станет несчастной. Лучше Наде сейчас умереть, чем мучиться потом, как мне».

Это ее точные слова.

– Бред! – фыркнула я.

– Согласен, – кивнул Олег Евгеньевич, – и мне показалось, что этот бред ей кто-то вкладывает в голову. Слова «дурная кровь» были ей не свойственны, рассуждения о генетике тоже. Я ее спросил: «Любочка, где ты нахваталась этих сведений?» А она ответила…

Резкий звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Медов, бросив мне «извините», взял трубку."

"– Слушаю! Очень рад. Как дела? Сейчас? Прямо сию секунду? Так срочно? Ну… право… Я не готов! Ладно, ладно, хорошо, когда вы приедете? Ага! Понял.

Олег Евгеньевич положил телефон на стол.

– Татьяна, с одной из моих прежних клиенток случился форс-мажор. Она лечилась от любовной зависимости, пыталась побороть тягу к человеку, которого обожала чуть ли не с детства. А он… Совсем я с ума сошел! Начал обсуждать с вами еще и эту пациентку! Сегодня выдался на редкость нервный день. У вас все вопросы исчерпаны?

– Нет, – решительно заявила я. – И Чубуков останется недоволен, если вы сейчас выгоните меня.

Медов сложил ладони домиком:

– Продолжу беседу с вами, ну, допустим, часа через два.

Здесь неподалеку есть большой торговый центр, не желаете туда прогуляться?

– Ваша клиентка не может приехать позднее? – уперлась я.

– У нее стряслась беда, – занервничал Олег Евгеньевич. – В том, что у Любы не было суицидальных наклонностей, я уверен абсолютно, а в этой пациентке сомневаюсь. Она давно ко мне не обращалась, и вдруг такой звонок. Пожалуйста, вам же не трудно походить по магазинам, выпить чаю?

– Хорошо, – кивнула я, – и последний вопрос.