Рваные валенки мадам Помпадур

Пинджама, – повторила Белка, – и штук десять разных «Е» в придачу. Взяли какую-то местную клюкву, покрасили, искусственно придали ей другой вкус и продают как вишню!

– Зачем? – наивно спросила Маша.

Ваня почесал шею:

– Чтобы заработать. Если у тебя в огороде исключительно пижама колосится, нужно проявить находчивость, чтобы выгодно сбыть урожай. Кто станет лопать неизвестно что? А вот вишня хорошо пойдет.

– Но это обман! – возмутилась Маша.

– Бизнес! – улыбнулся Миша.

– Олег ни при чем! – обрадовалась Леонова.

– Пинджама! – веско произнесла Белка.

– Мне без разницы, как это дерьмо называется, – заголосила Аня, – вы отравили Кузьму Сергеевича нарочно!

– На фиг он нам сдался? – попятилась Олеся. – Мы гостям рады. Это случайно получилось.

Ваня встал:

– Спокойно. Кузьма Сергеевич говорил о своей острой реакции на некоторые виды продуктов. Полагаю, употребление компота вызвало у Пряникова отек Квинке. Сейчас он получил некоторые лекарства, и я надеюсь, что состояние больного удастся стабилизировать.

– Ему не делается лучше! – завизжала Аня. – Он умирает!

Я решила не напоминать потерявшей голову новобрачной, которая, как выяснилось, отправилась проводить медовый месяц спустя приличный срок после свадьбы, что она не поднималась наверх, не проверяла мужа и не может знать, в каком он сейчас состоянии. Вместо того чтобы сидеть около супруга, Аня истерит в гостиной.

– Отсутствие отрицательной динамики – уже положительная динамика, – вдруг вошел в роль эскулапа Комаров.

– Точно! Наш профессор постоянно так говорит, – улыбнулся Иван. – Сейчас всем надо выпить кларитин и лечь спать.

– Мы не умрем? – прошептала Юля.

– Не сегодня, – оптимистично пообещал Миша.

Глава 20

Посреди ночи я проснулась от резкого чувства голода. У меня иногда случаются припадки обжорства, очнешься в четыре утра и вертишься с боку на бок. Около четверти часа я стоически боролась с желанием пойти на кухню и опустошить холодильник, потом сдалась, накинула халат и покралась вниз по лестнице, стараясь не наступать на скрипучие ступеньки. Их у нас три – две на втором пролете, одна на первом.

Я не люблю признаваться в чревоугодии, поэтому люстру на кухне зажигать не рискнула, решив, что лампочки в холодильнике вполне хватит для обозрения продуктов.

На полочках нашлись масло, сырые яйца, йогурты, сметана, кефир, молоко, сыр. С голоду в «Кошмаре» не умрешь, но мой желудок жаждал чего-то более существенного. И, вот радость, в самом низу в стеклянных кастрюлях обнаружились три большие курицы приятного темно-желтого цвета. Я не стала размышлять, почему Олеся не подала птичек к ужину, а заныкала. Рот наполнился слюной.