Рваные валенки мадам Помпадур

В дверь дома Теренца позвонили, жена Уна открыла дверь и вскрикнула. На пороге стоял советский офицер.

Глава 22

«Простите, фрау, – сказал он, – я не причиню вам вреда. Не дадите мне воды?»

Варвар, свободно изъяснявшийся на литературном немецком языке, потряс Уну. Вышедший на крик супруги Петер тоже был поражен. А советский офицер оцепенел, узрев Кристину. Дочь Теренца была настоящей арийской красавицей. Пока компания пребывала в шоке, в дом снова позвонили и появилась группа солдат. Офицер резко сказал несколько фраз, и русские быстро ушли. «Они ищут дом под комендатуру, – пояснил офицер, – ваш особняк большой, вполне подходит для администрации, хозяев легко могут отсюда выгнать. Но я позабочусь о вашей семье, если разрешите мне у вас поселиться».

Что оставалось делать Петеру? Он впустил офицера, а тот сдержал свое слово: Теренц остался в особняке, его дом не стал офисом советских властей.

Несколько месяцев Алексей защищал живописца, Уну и Кристину. Петер понял, что офицер, свободно владевший немецким, влюбился в его дочь, а та отвечает ему взаимностью.

Ближе к осени Алексей начал мрачнеть, в конце августа он сказал художнику: «В сентябре мне велено возвращаться в Москву». «Что будет с нами?» – испугался Теренц. «Честно? Не знаю, – ответил Алексей, – я покину город, и вы лишитесь защиты».

«Алекс, спаси Кристи, – взмолился живописец, – увези ее отсюда. Я член НСДАП, на меня пока не доносили в комендатуру, соседи побаиваются гнева советского офицера. Но после твоего отъезда они отомстят за мой успех, известность и богатство». «Непросто вывезти немку в Россию, – протянул Алексей, – это нелегкое дело!» «Я отдам тебе все, что имею, – пообещал Петер. – Если Кристи останется в Германии, ей придется несладко, боюсь, русские пришли надолго. Скоро они закроют границы, установят коммунистический режим, мою семью сошлют в лагерь. Ты же любишь Кристи!» «Я попытаюсь, – пообещал Алексей, – но понадобятся средства, не денежные. Бумаги нынче не в цене. Нужны золото, камни». «Без проблем», – заверил его Теренц."

"Алексей не подвел, он достал для Кристины документы. Дочь Теренца стала тяжело раненной медсестрой-москвичкой, якобы сражавшейся с немцами. Каким образом Алексею удалось проделать этот финт, не знал никто, но именно он сопровождал забинтованную девушку в Москву, показывал ее документы проверяющим и говорил: «У нее ранение челюсти и языка, говорить она не может».

Реакция патруля всегда была одинакова. «Вот суки фашисты, их всех перебить надо! – говорили солдаты и сочувственно гладили «медсестричку» по плечу. – Не переживай, тебя вылечат».