Рыжик в капкане

И как выйти отсюда? Мой организм жалобно ноет от желания срочно найти туалет. Закусив губу, сажусь на кровать, свесив вниз ноги.

— Ты проснулась? — в спальне появляется та самая женщина, что возилась со мной добрую половину ночи. Как же вовремя. — Сейчас — сейчас. — смеется она, видимо, прочитав все по моему жалобно скуксившемуся лицу. — Вот, возьми, должно подойти. У нас женских вещей нет в доме. Одни мальчишки. Платон помладше был, носил, — протягивает мне стопку одежды. — Переодевайся, я покажу тебе дом и накормлю завтраком.

Быстро надеваю серые спортивные штаны на мягкой резинке и свободную белую футболку. Выскакиваю из комнаты, пригладив волосы ладошкой.

Арина, так зовут эту заботливую женщину, первым делом провожает меня в санитарную комнату, расположенную недалеко от моей. Вручает мне расческу, зубную пасту, запакованную щетку и чистые полотенца. Привожу себя в порядок и возвращаюсь к ней.

— Легче? — улыбается.

— Да, спасибо. Скажите, а мама? С ней все в порядке?

— Я почти ничего не знаю. Персоналу не сильно докладывают, — гладит меня по руке. — Слышала, что она в больнице и пока без сознания. Борислав Георгиевич, хозяин дома и папа наших мальчишек, — последнее говорит с особенной теплотой, — занимается ее лечением. Не переживай. Все будет хорошо.

— А я могу к ней поехать?

— Не думаю, что сейчас в этом есть большой смысл. Могут еще и не пустить, но это ты лучше спроси у самого Борислава Георгиевича, когда он появится. А пока пойдем, я тебя покормлю и надо обработать ссадины.

— Вы говорили про мальчишек. Их здесь много? — хочется понимать масштабы бедствия.

Один мажор — это катастрофа, а если их несколько, это же вообще страшно!

— Мальчишек у нас двое. Ну как мальчишек. Это я их так называю, потому что выросли на моих глазах. Гордею недавно двадцать три исполнилось, а у Платона сегодня день рождения. Этому ежику теперь восемнадцать. Совсем большой стал.

— Почему «ежик»? — смеюсь, проходя в след за Ариной в столовую, размером со всю нашу с мамой квартиру.

— Колючий, потому что. И фыркает все время. Садись. Ты что будешь? Есть каша, творог, йогурт. Могу просто бутерброды тебе сделать. Чай, кофе, сок, молоко? — перечисляет она.

— Да я… сама могу бутерброды… — мне становится совсем неловко за такое беспокойство.

Как-то не принято у нас обслуживание. У мамы работа такая, что готовить, да и в целом, быть самостоятельной по дому я научилась довольно рано.

— Сиди. У тебя вообще постельный режим. Так что ты будешь?

— Творог, если можно. И чай, любой, — уточняю на всякий случай.

Арина ставит передо мной пиалку с зернистым отборным творогом, отдельно тарелочку со свежими ягодами. Приносит горячий чай, приборы, салфетки. И продолжает суетиться, пока я ем.