Рыжик в капкане

— Поцелуй меня, — прошу Платона.

Его холодные пальцы гладят меня по лицу, смахивая с него еще не растаявший снег. Не открываю глаз. Мне сейчас остро необходимы его теплые губы. Он ведь любит меня… Сказал, что любит… Наглый, кареглазый мальчишка взял и влюбился. И в кого? В меня!

В груди разрастается что-то трепетное, нежное, воздушное. Калужский целует меня своими теплыми, требовательными губами, а я улыбаюсь, и он начинает улыбаться со мной.

— Погуляем? — смахиваю снежинки с его волос.

— Не замерзнешь? — помогает мне надеть капюшон.

— Мы немножко. Очень хочется пройтись. Погода такая… на мое настроение похожа.

— Я так и понял.

Засовывает наши руки к себе в карман и ведет меня по дорожке от больницы. Снег расходится. Дорожки покрываются плотным белым полотном. Под ногами хрустит ледяная крошка в мелких, недавно подмерзших лужах.

Заходим в кофейню, пока нас совсем не засыпало. Платон заказывает для нас какао с корицей. Греем руки о высокие кружки и смотрим в окно. Машины встают в пробки, прохожие поднимают воротники, а нам здесь тепло и приятно, в этом самом моменте.

Скоро все закончится. Ну сколько у нас с ним? Месяц? Потом маму выпишут, и я буду все время с ней. Максимум, где мы будем видеться с ним, это в лицее, и это только в том случае, если мама не узнает о наших отношениях.

И мне вдруг заранее становится мало этого времени с Платоном. Ставлю на стол свою кружку с ароматным какао, ловлю его взгляд.

— Знаешь, кажется, я тоже в тебя влюбилась и теперь совсем не понимаю, что с этим делать.

Глава 26. Физика

Платон

В ее признании нотки грусти, в глазах растерянность. Я в собственном отражении уже несколько дней вижу такое. Мы оба не привыкли к таким чувствам. Не испытывали и тем более не принимали. И мне вроде как даже больше повезло, у меня рядом Арина и поддержка старшего брата, а кошка совсем одна была все это время.

У меня телефон звонит. А вот и Арина. Беспокоится, что Соня не берет трубку, а я еще не появлялся дома. Признался, что мы вместе. Пообещал, что еще немного погуляем и вернемся.

Снег усиливается. На крышах автомобилей, припаркованных у кофейни, образовались сугробы. Мимо окон бредет, все время отряхиваясь, бездомный пес. Асфальта совсем не видно, да и здания через дорогу сквозь белую пелену просматриваются плохо. Домой добираться отсюда мы будем долго, но я все равно не тороплюсь срываться с места. Мне тепло и уютно с ней. Моя личная весна среди рано начавшейся в этом году зимы.

— Хочешь еще какао?

— Нет, — забавно морщит носик. — Нам заниматься еще. Завтра лабораторная по физике, — грустно вздыхает.

— Зануда, — смеюсь.

— Не смешно. У меня же грант. Низкие баллы — непозволительная роскошь, — грустно вздыхает.