С легким наваром

Через пять минут к ней подсел Сергей и, улыбаясь, начал ей тихо говорить:

– Вероника, сейчас вы пройдете в дамскую комнату, и я думаю, что там вас попытаются убить.

– Что сделать? – побледнела Ника, и цвет ее лица слился со скатертью на столе.

– Не надо так волноваться, – зашипел Сергей, продолжая скалиться. – Здесь находится оперативная группа захвата, и все под контролем. Я обещаю, что с вашей головы не упадет ни один волосок."

"– Ага, понятное дело, они слетят вместе с головой, – дрожащим голосом пролепетала она.

– Ника, я очень вас прошу, помогите нам, иначе потом все будет гораздо сложнее и я не смогу уберечь вас.

В глазах Сергея читалась такая мольба, что Ника не устояла.

– Ладно, черт с вами. Что я должна делать?

– Пройдите в дамскую комнату и по возможности задержитесь там. Перед зеркалом покрутитесь, ну там, носик попудрите, губки подмажьте. Неужели мне вас нужно учить? Потом пройдите в одну из кабинок, закройтесь в ней и сидите, пока за вами не придет Лариса.

– Вы же сказали, что меня захотят убить?

– Этого сделать они не успеют, так что не переживайте.

– Ну, хорошо, поверю вам на слово, – пробормотала она и поднялась из-за столика.

Виляющей походкой она продефилировала через зал и скрылась за дверью дамской комнаты. Там перед зеркалом крутились две девицы и, хихикая, малевали губы ядовитой помадой.

– Ты видала того старпера за столиком слева? – говорила одна из них. – Он мне показал сто долларов. А у самого, небось, в штанах уже полшестого.

– Тебе-то какая разница, сколько у него там в штанах? Деньги платит, и ладно, – фыркнула вторая.

– Ой, Тань, ну их, этих стариков. В прошлый раз меня чуть наизнанку не вывернуло, такой же был – вместо прибора сосиска вареная. Всю так общипал, что потом неделю в синяках ходила, нет, никаких денег не хочу.

Вероника покрутилась у зеркала, пытаясь расчесать непослушные пряди своих рыжих волос. Потом подкрасила губы, попудрила нос, а когда использовала уже весь запас женских ухищрений, вошла в кабинку и закрылась на щеколду. Она села на крышку унитаза и замерла. Путаны продолжали хихикать, совершенно не обращая внимания на то, что их кто-то может слышать.

– Мне бы ваши заботы, и чтоб больше никаких проблем, – сотрясаясь от бившей ее дрожи и выстукивая зубами марш, прошептала Ника.

Прошло минуты две, девицы еще немного пошептались и покинули помещение. У Ники что-то щелкнуло в голове, она сняла туфли и оставила их на полу, на них она поставила свою дамскую сумочку, чтобы снизу не было видно, что туфли сняты с ног. Потом она задрала узкую юбку платья до пупка и перелезла через стену, разделяющую кабинки. Только она успела это сделать, встав ногами на унитаз уже в другой кабинке, как что-то заскрипело, похоже, фрамуга окна.