С любовью, Рома

И тут же сама ответила: — Соня!

Торопливо попыталась вскочить на ноги, но чуть не упала, я едва успела оказаться рядом и опуститься на на пол, чтобы придержать её. Мама ухватилась за мои плечи, беззащитно прижимаясь ко мне.

— Ты приехала! — раскачиваясь взад-вперёд, запричитала родительница. — Сонечка, ты приехала.

— Конечно приехала, — попыталась успокоить её, погладив по голове, как ещё совсем недавно делал Рома со мной. — Разве я могла… остаться там?

Речь выходила куцей и нестройной, нужные слова никак не желали находиться.

— Я так этого боялась, — призналась женщина в моих руках.

— Соня! Мама… мама… они говорят, что мама умерла.

Кто такие «они», я не уточняла, но отчего-то было уверена, что мать говорила отнюдь не о Черновых. Скорее всего, соседи.

— Знаю, — сдерживая слёзы и обняв её чуть сильнее, заверила я её.

Мне хотелось так много ей рассказать о своей боли и скорби, ведь мама была единственным человеком в этом мире, кто испытывал то же самое по поводу ухода бабушки, но я продолжала стоически молчать, понимая, что мама не осилит наплыв ещё и моих чувств.

— Они… они сказали, что нужна будет одежда для похорон.

Я искала. Я правда искала… — крупные слёзы полились из её глаз, — её любимое платье, такое, в цветочек…

Если честно, я не помнила у бабушки вообще никаких платьев. Либо это было сильно до меня, либо же, как это временами бывало, мама что-то додумывала.

— Она так любила это платье, — продолжала ма бормотать, уткнувшись мне в плечо, — она была в нем такая красивая.

Всё, что оставалось мне в этой ситуации, — слушать маму и подавлять собственные рыдания, рвущиеся наружу.

***

Похороны прошли быстро, практически незаметно.

Несколько соседей, Черновы-старшие, Дамир, который в то лето прилетел на каникулы домой, и Ромка, почти всё время простоявший рядом со мной. Правда, я едва замечала их всех, будучи полностью поглощённой мамой и её состоянием.

Смерть бабушки сломала всё то, что специалисты восстанавливали в её психике столько лет. Пока что ещё было сложно различить первые звоночки, указывающие на ухудшение её состояния, но я уже чувствовала, что катастрофа близка.

Теперь каждое утро я фанатично следила за тем, принимает ли мать лекарства, но то ли ей каким-то образом удавалось меня перехитрить, то ли от уровня пережитого стресса — они переставали действовать.

С каждый днём мама теряла ясность сознания, поддаваясь странным играм собственного воображения.

Всё чаще её кидало из крайности в крайность, когда она запирала двери на все замки и прятала ключи, заверяя меня, что в мире одни лишь враги, то, наоборот, стремилась убежать в поисках приключений.

Денег не хватало катастрофически.