С любовью, Рома

Денис заржал, но наткнувшись на суровый взгляд невесты, выставил руки перед собой и попросил:

— Меня чур не бить.

— Дебилы, — повторилась Соня, после чего развернулась и в несколько гневных шагов скрылась за подъездной дверью, не забыв громко хлопнуть ею.

Мы с кудрявым ещё немного посидели на земле, и если я ещё пытался хоть как-то сообразить, что здесь только что произошло, то Денис откровенно развлекался, поглядывая на меня с намёком.

Повернулся к нему, не без удовольствия отмечая огромную дыру на рубашке и свежую ссадину на скуле.

— Чего тебе? — процедил я сквозь зубы.

Он медленно покачал головой и принялся подниматься на ноги."

"— Ни-че-го, — по слогам проговорил он, — совершенно ничего. Но Софья права, ты — дебил.

— Вообще-то она про нас обоих сказала.

— А я что, оспариваю? — хитро улыбнулся он и, одёрнув свою драную рубашку, направился к машине.

Ещё немного посидел на земле, мысленно зализывая раны. Прибежала Муся и начала усердно тереться о мои ноги, видимо жалея. Меня даже почти прошибло сентиментальной слезой — не зря я прикармливал этот комок шерсти столько лет! Но момент был безвозвратно испорчен материализовавшейся неведомо откуда дородной тётей Любой:

— Ирод, — беззлобно констатировала она. — Забор потом не забудь починить.

***

Как это ни странно, но родственники смиренно выслушали мой усечённый рассказ, держа свою бурную реакцию при себе, лишь матушка судорожно вздохнула, но сдержалась под предупреждающим взглядом отца.

Стоило мне закончить монолог, Крис сморщила нос:

— И ты не мог ему накостылять?

— Как видишь, — развёл руками. Нос мой прилично так распух, а спину саднило от неудачной встречи с забором.

— Дам, научи его, — тут же распорядилась сестрица.

Бероев, не ожидавший, что стрелки в итоге переведут на него, аж подавился.

— Кристина, иди погуляй, — настоятельно велел ей папа. Она хотела было возмутиться, но отец был неприклонен: — А Вика тебе компанию составит.

— Я-то чем провинилась? — возмутилась вторая из близняшек.

— Ничем. Это так… для профилактики.

Обе попытались начать канючить, но тут уже ма включила режим злого полицейского, и девочкам не осталось ничего другого, кроме как выйти из комнаты, демонстрируя своё крайнее негодование. Количество сочувствующих заметно сократилось.

— Может быть, у неё что-то случилось? — осторожно поинтересовалась матушка в попытке найти хоть какую-то логику в Сониных действиях.

— Даже если и случилось, — будучи абсолютно серьёзным, ответил я, — разве это повод не объяснять ничего?

Все предпочли промолчать — в знак солидарности.

***

Остаток дня я посвятил решению медицинских вопросов — братьям нужно было возвращаться в Москву, но оба отказывались это делать до тех пор, пока хоть что-нибудь не прояснится.