С любовью, Рома

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Твоё, твоё, — вроде как успокаивающе проговорила она и тут же опустила свои коварные глазёнки в написанное. Отчего-то я психанул только сейчас, с чувством дёрнув бланк на себя.

— Не смей! — шикнул на неё."

"Соня будто бы и не спорила, но руку не разжала, я же, напротив, дёрнул с куда большей энергией — бумага не выдержала и разорвалась посередине.

— Твою мать! — вконец обозлился я, выдирая из её пальцев остатки бумаги. — Ну вот какого хера ты сюда припёрлась?! Специально, чтобы позлить меня?

Она молчала, продолжая сидеть на корточках, я же выпрямился во весь рост.

— Ты же замуж выходишь! Вот и выходи дальше. Да и вообще, катись отсюда. Какого… пришла сюда? — негодование непрерывным потоком так и лилось из меня. — Ты же сама отказалась со мной разговаривать. Так что же изменилось?

Это была далеко не самая жёсткая и мотивированная отповедь, на которую я был способен. Сказывался шок от появления Сони. Наверное, ждал чего угодно, но только не этого. Она продолжала молчать, смотря на меня снизу вверх своими огромными глазами, и кусала пухлые губы. И чем дольше я всматривался в глубину её глаз, тем сильнее проваливался в пучину страхов и боли по утраченному счастью, чего яро избегал всю последнюю неделю. Зачем она здесь?! Неужели она здесь?!

Мотив лежал где-то на поверхности, и стоило лишь остановить нашу игру в гляделки — я мгновенно его понял.

— Жалость, — с отвращением практически выплюнул я. — Знаешь, куда можешь засунуть свою жалость?! Если ты думаешь, что я не справлюсь без тебя, то ошибаешься! Буду жить хотя бы только назло тебе. А теперь проваливай отсюда.

И даже ногой для убедительности топнул.

По её щеке прокатилась крупная слезинка, но вставать и уходить она не торопилась.

— Да пошла ты, — выдохнул обессиленно, махнув на неё рукой и отворачиваясь.

А может быть, мне это всё приснилось?

Но противный больничный запах не оставлял надежд на то, что я всё-таки сплю. Не дожидаясь какой-либо реакции от Сони, я сгрёб свои бумаги в кучу и сел обратно на скамейку. На самом деле, был уверен, что уйдёт. Вот успокоит свою совесть — и уйдёт. Других причин находиться здесь у неё не было.

Но Романова не была бы самой собой, если бы хоть раз в жизни сделала то, о чём её просили. Соня шмыгнула носом и опять уселась рядом со мной.

— Уходи! — в который раз велел ей.

— Нет, — наконец-то она отважилась нарушить своё молчание. — Ты не должен быть один.

— Я не один! — рыкнул. — Я. Не. Один. Просто видеть никого не хочу. Да даже если бы хотел, тебя это не касается. Ты сама меня бросила.

Самым поганым было то, что она даже не спорила. Просто сидела рядом и чего-то ждала.