С любовью, Рома

Поразительно, как это у него ещё дым из ушей не повалил. Я же жалась к стене, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться, и кусала губы. Это был мой первый вызов к директору, и если честно, то я бы предпочла, чтобы его не было. Нет, наказания и ругани я не страшилась, но вот перспектива того, что кому-то взбредёт в голову вызвать родителей в школу, несколько пугала. Последний раз, когда мама предприняла попытку посетить родительское собрание, закончился прескверно. К счастью, дело было в начальной школе, поэтому событие это успело стереться из памяти свидетелей за давностью лет. А я вот помнила. Помнила и с ужасом ждала, что однажды ей захочется вновь провернуть этот фокус.

— Вот какого ху… дожника ты лезешь не в свои дела? — вдруг зло подал голос Рома.

Я даже моргнула... заторможенно так, до последнего не веря в то, что он решил свалить всю вину на меня.

— Это я лезу не в свои дела?! — взвилась, возмущённо изогнув брови.

Можно подумать, это я, а не он вклинился в разговор со Стасом.

— Ты разговаривала с моим братом! — абсолютно невпопад предъявил Чернов.

Я растерянно почесала кончик носа и даже спрыгнула с подоконника, а уже потом вспомнила про Кирилла.

— Лучше б спасибо сказал, — рассерженно процедила, — ему же тяжело здесь!

— Кому?! — фыркнул Рома и тоже спрыгнул с подоконника, недовольно скрестив руки на груди.

— Брату твоему! Он… — тут замялась, не зная, говорить ли ему о случае с гопниками. По ходу дела, мой бывший сосед по парте не отличался излишним сочувствием к окружающим. — Он не хочет, чтобы ты знал… но его какие-то пацаны прессуют. Класс шестой-седьмой… я видела.

Чернов уставился на меня во все глаза:

— Седьмой класс?! — противно усмехнулся он. — Прессует? Кого? Его? Что за дичь! В жизни большего бреда не слышал. У тебя вообще, что ли, крыша поехала?

Стоило ли объяснять, почему шутки на тему моей адекватности всегда воспринимались мною крайне болезненно? Слова Чернова остро прошлись по раненому самолюбию и, повинуясь вспышке гнева, моя рука взметнулась вверх и… проехалась по его чёлке, безжалостно её сминая.

Рома как ошпаренный отскочил на метр. И судя по его взбешённому виду, до сегодняшнего дня я ровным счётом не знала ничего о его гневе, ибо всё, что было до этого… было так, детским лепетом.

— Никогда. Не. Смей. Трогать. Меня, — проговорил он, едко выплёвывая каждое слово и убивая во мне всякую радость от того, что сумела его взбесить.

— Тоже мне, неженка нашёлся, — скривилась я и зачем-то попыталась опять приблизиться к нему…

Не удивилась бы, если бы мы подрались. Наверное, это было бы даже забавно, но тут отворилась дверь приёмной и нахмурившаяся секретарь сообщила, что Галина Петровна нас ожидает.

***

В кабинет к директору я попала впервые.