С любовью, Рома

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что, приятель, не спится? — поинтересовался у собакена, но тот вполне предсказуемо ничего не ответил, зато разговор неожиданно поддержал кто-то другой:

— Как и тебе?

Кир не испугался, лишь пальцы чуть сильнее сжали бока стакана — слава богу, с нервами у него был полный порядок. В огромной арке, ведущей в гостиную, зажёгся один из светильников, явив миру Александра Дмитриевича Чернова. Взлохмаченный после сна отец сидел на диване, растирая голое плечо.

— Тебя изгнали из спальни? — попытался перевести стрелки Кир. Не то чтобы он делал что-то противозаконное, но и делиться с кем-либо своими мыслями был не готов. Да и Дамир настоятельно просил пока никого не посвящать в подробности их поездки.

— Никитос капризничает, наверное, зубы лезут, — усмехнулся Саша, оценив шпильку отпрыска.

— Зубы? В два года? Я думал, что это только поначалу болезненно.

— Всякое бывает, — отец легко пожал плечами, — из Ромы вон всю жизнь что-то лезет.

Кир улыбнулся, правда, без особой радости, но в сумерках кухни было не разглядеть.

— В общем, Кит этой ночью спит с мамой, а у меня встреча рано утром, — тем временем продолжил Саша, при этом Кирилла не покидало ощущение, что родитель на самом деле думал о чём-то совсем другом.

— Понятно, — согласился сын и, поставив стакан в мойку, пошёл в гостинную. Переговариваться через полквартиры, при этом стараясь никого не разбудить, было как-то глупо.

Чернов-старший с любопытством поглядывал на среднего из сыновей, Киру даже стало как-то неуютно, словно родитель мог видеть его насквозь. К счастью, Александр Дмитриевич не обладал таким даром, в отличие от своей жены, которая уж точно не упустила бы возможности докопаться до самого ранимого (как ей казалось) из своих детей. А может быть, папа просто предпочитал давать им возможность во всём разобраться самим.

Кирилл пристальным взглядом уставился на отца, который к своим сорока успел обзавестись не только карьерой успешного юриста, умницей женой, семью отпрысками с разной степенью дурости в их головах, двумя внуками (если брать в расчёт сына Кати — Ваньку), престарелым псом и социопатической лысой кошкой, но и внушительным жизненным опытом.

Они немного посидели в молчании, думая каждый о своём. Первым сдался сын, задав тревожащий его вопрос:

— Па, а тебе не кажется, что всё меняется… безвозвратно?

Родитель с ответом не спешил, растирая затёкшее плечо и краем мысли отметив, что в его возрасте спать на диване вообще не вариант, в конце концов, в квартире имелась бывшая спальня Стаса и Дамира, пустовавшая уже больше шести лет.