С любовью, Рома

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я попыталась что-то изобразить у себя в тетради, наугад раскрывая скобочки, пока Чернов не фыркнул где-то возле моего уха.

— Ты вообще перфект не понимаешь?! — то ли спросил, то ли возмутился он.

— Иди ты, — процедила я сквозь зубы, всё-таки решив забить на правила приличия. Но Рома отчего-то не обиделся и в следующий момент придвинул мне свою тетрадь, на полном серьёзе велев:

— Списывай.

— Издеваешься, что ли? — не поверила я ему.

Он ничего не сказал, лишь с чувством стукнул себя ладонью по лбу, намекая на степень моего кретинизма. Я скривилась и… с усердием принялась переписывать предложения, выведенные в тетради идеальным почерком, при этом буквально кипя от раздражения.

Тетради у нас собрали за пять минут до конца урока. Сложив их в стопку и захватив ее с собой, Инночка вышла из кабинета, оставив восьмой «Б» предоставленным самому себе. Народ тут же затрещал о том, «как же достали эти контрольные, не успели выйти, а нас уже обложили со всех сторон».

Я же просто сидела, уткнувшись лбом в парту, и задавалась вопросом: а что это, собственно, было? К кому именно из нас двоих относился вопрос — ко мне или Чернову — я так и не поняла.

Англичанка вернулась вместе со звонком.

— Оценки послушали! — начала она. — Лапина — четыре, Калмышева — пять, Романова — пять…

Я даже дыхание задержала, почувствовав, как Чернов, сидевший рядом, победно хмыкнул:

— А кто у нас тут молодец?

Господи, ну почему его именно сегодня на поговорить-то прорвало?

— Чернов — два…

Мы с Ромой резко вскинули головы на Инну Алексеевну, а потом в растерянности переглянулись. В начале я даже заподозрила его в том, что он опять решил выпендриться, как в прошлый раз. Но беглый осмотр соседа по парте показал, что тот пребывал в не меньшем шоке, чем я.

— Как два? — неожиданно вместо Ромы спросила я, порядком рассмешив одноклассников (видимо, миссия у меня была такая на этой неделе).

— Романова, тебе-то что? — отрезала Инночка, после чего уже совершенно другим тоном попросила Чернова: — Ром, останься на пять минут.

Я не находила себе места, изнывая от тревоги и выписывая круги перед кабинетом английского.

— Сонька, ну ты чего? — растерялась Таня, ловя меня за руку. — Пошли уже.

— Ты понимаешь, ему из-за меня двойку влепили! — выпалила я, сопротивляясь Лапиной.

— Кому?

— Чернову!

— Ты-то тут при чём? — продолжала тупить подруга.

— Он мне списать дал. А теперь Инночка ему пару влепила!

— За то, что дал списать? — удивилась Таня. — Не смеши меня. Это же Инночка, ей глубоко фиолетово, что и как мы делаем, главное, чтобы проблем ей не создавали.