С любовью, Рома

На улице же было спокойно, солнце потихоньку двигалось в сторону горизонта, редкие автомобили проезжали по трассе, ветер негромко шелестел полевыми травами, и лишь Стас весьма выразительно с чувством орал на кого-то:

— Ты вообще куда смотрел?! На хрен тебе глаза, если ты ими пользоваться не умеешь? У меня же габариты горели и поворотник мигал!

Обогнув нашу бэху, мы обнаружили прелюбопытнейшую картину. В метре от нас стоял убитый жигулёнок, состояние которого было плачевным ещё до встречи с нами. Определить, какой именно ущерб ему принесло столкновение с чёрным джипом, было невозможно.

Представитель немецкого автопрома выглядел молодцом, если не считать вмятины на бампере.

Но самым примечательным было отнюдь не это. Перед Стасом стояли два мужика лет сорока, выглядевшие ничуть не лучше своей колымаги: потасканные, испуганные и далеко не трезвые. А ещё явно опасающиеся праведного гнева моего братца. Они пытались встать по стойке смирно, но выходило плохо: обоих штормило, причём синхронно и с одинаковой амплитудой.

До носа доносился тошнотворный запах перегара. И если Стас в своём негодовании вряд ли осознавал состояние этих «двоих из ларца, одинаковых с лица», то мы с Дамиром понимающе переглянулись.

Удивительно, как они вообще дорогу различали, что уж говорить о каком-то там джипе с его поворотниками и несколькими тоннами веса.

— Э-э-э-э, парень, — выдавил из себя тот, что стоял возле водительского места, — не ругайся.

— Я сейчас не то что ругаться буду, я тебе сейчас так всеку, что на всю жизнь запомнится.

Мужик жалобно крякнул и отступил на шаг назад.

— Не надо «всеку».

— Надо, Федя, надо… Ты хоть представляешь, что могло случиться, будь скорости чуть другими?!

— Ну не случилось же, — вмешался второй.

— А за ущерб… мы эт самое… расплатимся.

— Очень мне интересно, — обречённо вздохнул брат, беря себя в руки, благо что со страховкой у него всегда был полный порядок, — и чем это вы собираетесь расплачиваться?

— Как это чем?! — искренне удивился забулдыга. — Натурой!

Тут я не выдержал и заржал в голос, представив себе картину, как эти двое будут предлагать свою немытую натуру моему братцу.

— Рома, ша! — шикнул мне Стас, — иначе тебя отправлю… плату принимать.

Я подавился и повис на руках у Дамира, который явно потешался над ситуацией и даже похлопал меня по спине.

До «натуродателя» всё же дошёл смысл сказанного.

— Э-э-э, мужики! — возмутился он. — Мы не из этих!

— Какая жалость, — Стас жеманно приложил ладонь к груди, — а так хотелось!

— Я же от души! — неожиданно оскорбился его собеседник.

— От души врезались мне в зад, — опять вспылил брат.

— Уточняй в какой, — хохотнул я, за что родственник тут же наградил меня взглядом, полным порицания. — Молчу.