С любовью, Рома

Она посмотрела на меня долгим испытующим взглядом, после чего, покачав головой, сдалась:

— Ладно, иди в школу. Я придумаю что-нибудь.

Но Соня не пришла. Ни в понедельник, ни во вторник, ни в среду.

Каждое новое утро начиналось с какой-то странной надежды, что уж сегодня она вот точно-точно придёт. Я бы обязательно встретил её с гордо задранным носом и с выраженным безразличием, словно между прочим, сообщил бы о том, что мы с ней меняем подгруппу. Это был бы замечательный повод завести разговор, поскольку извиняться я не умел.

Все последующие дни демонстрировали провальность моего плана.

Масла в огонь подливал Кир, который как будто бы специально уточнял у меня:

— Ты помирился с Соней?

На что мне оставалось лишь разводить руками и оправдываться тем, что она всё ещё болеет. По крайней мере, так утверждала Лапина, глядя в глаза нашей классухе.

Но я не слышал в её голосе уверенности.

К концу учебной недели я дошёл до ручки, понимая, что если срочно не увижу Соню, то всенепременно прибью кого-нибудь. Например, отца, который почти каждый день таскал нас на квартиру разбираться с ремонтом. Мне даже предложили выбрать комнату.

Из вредности я остановился на самой большой.

— У меня несколько иные планы были на эту комнату, — подбирая слова, сообщил отец."

"— Как жалко, что тебе не с кем эти планы реализовывать, — не удержался я от очередной вспышки.

— Ром, что не так? — нахмурился папа, до которого дошёл точный смысл моих слов.

— Всё, — огрызнулся я и… сбежал домой.

Как же я устал от всего этого.

***

Сдался я в пятницу, предварительно подглядев в журнале Сонькин адрес.

Найдя нужный дом, я ещё минут двадцать бродил вокруг, не решаясь зайти.

Вот что я ей скажу?

Воображение почти тут же нарисовало картинку, как она захлопывает дверь прямо перед моим носом.

— И будет права, — в голове противным голосом заметил Кирилл.

— Значит, дура, — решил я и, плюнув на всё, поплёлся к нужному подъезду.

Соня жила в одной из стареньких двухэтажек, которые по непонятным мне причинам до сих пор сохранились в нашем районе. И это почти центр города! В Москве от них бы уже давно и следа не осталось. Металлическая дверь, которая даже не была снабжена домофоном, оказалась беспечно открытой.

В подъезде воняло одновременно жареной рыбой и квашеной капустой. На какой-то момент показалось, что меня сейчас стошнит — прямо под Сонину дверь. Это было бы эпично.

Стараясь не дышать через нос, от души постучал в старенькую дверь, обитую дерматином по моде прошлого века.

Те секунды, что прошли с моего стука до звука открывающегося замка, показались мне самой настоящей вечностью. Меня даже передёрнуло, настолько убогим был этот подъезд, состояние которого буквально кричало о нищете и безысходности.