Лекарь Империи 5

Уверен, он покажет запредельные, несовместимые с нормальной функцией ЦНС концентрации.

— Красиво уделал, двуногий! — восхищенно прокомментировал Фырк. — Смотри, у него аж усики дергаются от злости! Полное интеллектуальное уничтожение!

— Мастер-целитель Рубин, — Мышкин, который до этого молча и внимательно слушал, повернулся к тюремному лекарю. Его голос был холоден как сталь. — Немедленно возьмите образцы волос и ногтей у обоих заключенных. Отправьте в центральную лабораторию Инквизиции с пометкой «Цито-Экстра». И с этой минуты обеспечьте заключенным Волкову и Сычеву полностью изолированное питание и питье. Лично.

Рубин молча, с лицом каменного изваяния, кивнул и, не проронив больше ни слова, вышел, с силой хлопнув дверью. Его поражение было полным и унизительным.

Мы с Мышкиным остались одни с 'овощами""-заключенными. Диагноз был поставлен, но главные вопросы оставались. Кто и, главное, как умудрялся травить их в стенах строго охраняемого изолятора? Расследование только начиналось.

— Можно их вылечить? — спросил он после долгой паузы, и в его голосе прозвучала нотка надежды.

Миелиновые оболочки — это изоляция для нервных волокон. Без них сигнал рассеивается. Мозг превращается в хаотичный набор коротких замыканий. Это структурное, необратимое повреждение. Это не лечится. Никогда.

Я медленно покачал головой.

— Повреждения миелиновых оболочек необратимы. Мы можем остановить дальнейшее отравление, но память, навыки, личность… им уже не вернуть. Архивариус не просто заставил их замолчать. Он стер их. Навсегда.

Мышкин с силой ударил кулаком по столу.

— Сволочь…

Я молчал. Это не работа импульсивного убийцы. Это действие холодного, расчетливого стратега. Он не убивает, потому что трупы оставляют следы и вызывают расследования.

Он «стирает». Превращает людей в пустые оболочки. Это чище.

И, пожалуй, гораздо страшнее. Он не просто преступник. Он системный игрок, который видит в людях лишь фигуры на доске, которые можно убрать, когда они выполнили свою функцию.

Человек, способный на такое, не остановится ни перед чем.

— Знаешь, двуногий, — мысленно заметил Фырк, и в его голосе не было ни капли привычного ехидства. — Этот Архивариус — настоящий монстр. Даже я, циничный бурундук с многовековым опытом, в шоке от такой методичной жестокости.

— Согласен. И нам нужно быть очень осторожными. Он играет на несколько ходов вперед.

Мы с Мышкиным покинули следственный изолятор и молча сели в машину. Гнетущая атмосфера тюрьмы, казалось, прилипла к одежде, и даже свежий воздух на улице не мог ее развеять.

— Ты гений, Илья, — инквизитор покачал головой, когда седан тронулся с места. Он был явно воодушевлен прорывом. — Теперь я знаю, что искать. Не мага-боевика, а тихого алхимика или травника.