Лекарь Империи 5

— Всегда пожалуйста, Илья Григорьевич! — она буквально просияла, и ее улыбка была такой искренней и светлой, что мне на мгновение стало не по себе. — Если нужна будет любая помощь, вы только скажите! Я всегда рядом!

Когда дверь за ней закрылась, и в кабинете воцарилась тишина, я откинулся на спинку стула и мысленно обратился к фамильяру, который тактично молчал все это время.

— Ну что, теперь-то расскажешь?

— Давай уж теперь дождемся ночи, двуногий, — ответил он, материализовавшись на подоконнике и глядя на то, как за окном сгущаются сумерки. — Когда больница уснет. Когда стихнут все эти дневные шумы и суета. Такие вещи не любят дневного света.

— А до этого ты и днем был готов сказать, — приподнял бровь я.

— А все равно до ночи надо было ждать, — отмахнулся Фырк. — Так что подождешь уж.

Он был прав. Это не тот разговор, который ведут на бегу, в шумном коридоре или в таком вот кабинете.

— Хорошо, — кивнул я пустому кабинету. — Я останусь на ночное дежурство. Скажу Шаповалову, что в реанимации хочу лично проконтролировать динамику внутричерепного давления у Ашота ночью.

— Умно, — одобрительно хмыкнул Фырк. — И причина уважительная, и лишних глаз не будет.

* * *«Если Величко получил наказание за реальную ошибку,» — размышляла Борисова, шагая по коридору, и в ее глазах загорелся холодный, расчетливый огонек, — «значит, мне нужно совершить ошибку настолько вопиющую, настолько идиотскую, чтобы Шаповалов, не раздумывая, оставил меня на отработку. Пусть даже на несколько ночей подряд».

Алина знала расписание Шаповалова наизусть. Через полчаса, ровно в пять вечера, он должен был лично проверить готовность главной перевязочной к ночному дежурству — его ежедневный, почти священный ритуал.

Она направилась прямиком туда и, убедившись, что никого нет, принялась «работать». Она подошла к большому стерилизационному боксу, в котором хранились одноразовые наборы для сложных перевязок — дорогущие, по несколько сотен рублей за комплект, которые заказывали из самой столицы. С деловым видом она взяла один такой набор и, сорвав пломбу, вскрыла его.

Один, второй, третий… Пять абсолютно стерильных, идеально упакованных наборов полетели в мусорный контейнер для биологических отходов.

«Прости, больница, пару тысяч коту под хвост,» — без малейшего сожаления подумала она, вываливая стерильные инструменты из шестого набора прямо на нестерильный процедурный столик.

Но этого было мало.

Это была просто халатность. Нужна была еще и вопиющая некомпетентность. Она подошла к стойке, где лежала стопка историй болезни пациентов, ожидающих вечерней перевязки.

Взяла их и начала методично, с холодным расчетом, перекладывать страницы из одной папки в другую."

"Анализы крови Петрова — в историю болезни Сидорова.