Лекарь Империи 5

— Слушай, я все думаю… — начала она, медленно помешивая сахар в своей чашке. — Зачем Борисовой вообще понадобилось убивать Яну? Это же безумие какое-то. Я понимаю — карьера, интриги, подставить кого-то… Но убийство? Ради чего?

Я отложил вилку.

Вопрос был абсолютно логичным. Для человека, не знавшего всей подоплеки, поступок Борисовой выглядел как действие сумасшедшей. Нужно было объяснить ей все так, чтобы она поняла логику преступника, не напугав ее при этом еще больше.

— Борисова работала на того же человека, что и Волков с Сычевым, — сказал я осторожно, решив пока не упоминать прозвище «Архивариус».

Это слово казалось слишком неприятным, чтобы произносить его здесь, на залитой солнцем кухне. — А это значит только одно — Яна застала ее за каким-то очень грязным делом. Настолько грязным, что проще было убрать свидетеля, чем рисковать разоблачением.

— Но что это могло быть? Что такого можно найти, за что убивают?

— Пока не знаю. Вчера я не стал расспрашивать Яну — на ней лица не было после всего пережитого. К тому же она наверняка все рассказала полицейским и Мышкину. Пусть они занимаются официальным расследованием, собирают формальные показания.

А я расспрошу ее сегодня, когда она немного придет в себя, в спокойной обстановке. Иногда в личной беседе человек вспоминает детали, которые упускает на допросе.

Вероника нахмурилась и решительно отставила в сторону свою чашку с кофе. Ее взгляд стал серьезным и полным тревоги.

— Илья, пожалуйста, не лезь в это. Я боюсь за тебя. Эти люди… они же готовы убивать! Они чуть не убили Яну прямо в ординаторской! Что им стоит сделать то же самое с тобой где-нибудь в темном переулке?

— Это мой долг, — твердо сказал я, накрывая ее холодную руку своей.

— Они угрожают не только мне. Они угрожают моим коллегам, моим пациентам. И возможно я смогу вывести их на чистую воду.

Она долго смотрела мне в глаза, и я видел в ее взгляде всю ту борьбу, что бушевала у нее внутри — страх за меня и понимание того, что я не отступлюсь. Наконец она тяжело, почти обреченно вздохнула.

— Ладно. Я понимаю. И буду поддерживать тебя в любом случае. Только… будь осторожен, хорошо? Пожалуйста.

— Обещаю.

— Двуногий! — Фырк, наконец, вынырнул из сахарницы с кусочком рафинада, зажатым в зубах, и возмущенно уставился на меня.

— Я все проверил! Печенья нет! Это возмутительно! Я требую компенсации! И моральной, и материальной!

Я допил остывший кофе и встал из-за стола. Разговор был тяжелым, но необходимым. Теперь она знала, и мне не придется врать ей или скрываться.

— Спасибо за завтрак. Было очень вкусно.

— Приходи на обед в столовую, если сможешь вырваться, — Вероника поднялась следом и, подойдя, коротко, но крепко обняла меня, а потом легонько чмокнула в щеку.