Лекарь Империи 5

Симптом Щеткина-Блюмберга, указывающий на раздражение брюшины, был отрицательным, но это ни о чем не говорило.

— Рустам, я назначу вам дополнительные анализы. Кровь, мочу. И УЗИ брюшной полости. Сегодня же.

— Что-то серьезное, господин лекарь? — он встревоженно посмотрел на меня.

— Просто хочу перепроверить диагноз. Для надежности, — успокоил его я.

Я вышел из палаты и, отойдя в сторону, сделал размашистую пометку в его истории болезни.

Если мои подозрения подтвердятся, у него не СРК, а хронический, вялотекущий аппендицит. Опасная, коварная штука, которая в любой момент может рвануть, вызвав перитонит.

Борисова могла просто пропустить это из-за невнимательности. А могла и намеренно проигнорировать, не желая возиться со сложным случаем. В любом случае, это нужно было проверить.

И как можно скорее.

Мелкая бытовая проблема — закончились бланки направлений на ультразвук, которая, однако, вырвала меня из диагностических размышлений и заставила спуститься на первый этаж.

Я шел по лестнице, мысленно прокручивая в голове симптомы Шахназарова, когда гул приемного покоя ударил по ушам. Там царила какая-то нездоровая суета — топот множества ног, возбужденные, обрывающиеся на полуслове голоса, хлопанье дверей.

Я выглянул в коридор. Мимо, едва не сбив меня с ног, пробежала запыхавшаяся медсестра из нашего отделения.

— Что там? — окликнул я ее.

— «Скорая» привезла кого-то! Тяжелый случай! Говорят, прямо с колес в операционную!

Медперсонал, до этого дремавший на постах, оживился и потоком устремился вниз, к лестнице. Любопытство — профессиональная болезнь медиков.

Все хотят посмотреть на что-то необычное, поучиться, просто быть в курсе. Я тоже спустился, больше из профессионального интереса, чем из реальной необходимости.

Я ускорил шаг, потом побежал, расталкивая любопытных санитарок и зевак в больничных пижамах.

— Дайте пройти! Расступитесь!

Я буквально распихал плотную толпу у приемного покоя и замер, как вкопанный.

Вероника, бледная, вела каталку. На каталке…

— Нет, — вырвалось у меня сдавленным шепотом.

На каталке, похожая на сломанную куклу, лежала Яна Смирнова.

Ее лицо было залито кровью, светлые волосы спутались в грязный, бордовый колтун. Одежда была порвана и испачкана грязью, а правая нога вывернута под совершенно неестественным углом.

Монитор, прикрепленный к каталке, надрывно пищал, показывая критические значения — давление восемьдесят на пятьдесят, пульс сто сорок, сатурация — восемьдесят шесть.

— Сбил автомобиль, — четко, без единой лишней эмоции, доложила Вероника, профессионально маневрируя каталкой в сторону операционного блока. — Политравма. Подозрение на внутреннее кровотечение. Состояние критическое.

В одну секунду мир для меня щелкнул, переключившись в другой режим.