С/с. Том 26

— Возможно, он собирается в Дакар с этой женщиной… Следите за аэропортом.

— Уже следят, — сдержанно ответил О’Халлаген.

Около десяти утра в номер Гирланда постучали. Он тихо встал, достал свой пистолет и подошел к двери.

— Кто там?

— Мы с другом.

Гирланд узнал голос Борга и, спрятав оружие, открыл дверь. Вошел Борг с худощавым, немолодым уже человеком.

— Познакомься, это Чарли. Он поработает над твоим лицом, — Борг усмехнулся. — Родная мать не узнает!

Чарли тем временем раскрыл свой чемоданчик, достал оттуда какие-то флакончики, ножницы, кисточки и полотенце.

— Ну, сэр, — обратился он к Гирланду, — садитесь ваг сюда.

Гирланд сел на стул.

Борг развалился в кресле и скрестив ноги, закурил сигарету.

— Ты смотрел чемодан, который я принес вчера вечером?

Гирланд был поражен, изучив содержимое чемодана. Там лежали три дорогих тропических костюма, рубашки, пижамы, носовые платки, набор модных галстуков, туалетные принадлежности, солнечные очки и многое другое. В бумажнике оказалась сенегальская валюта. Он был восхищен предусмотрительностью Радница.

— Чемоданчик с двойным дном, — сказал Борг. — Там, внутри, кое-что спрятано, если туго придется. Когда Чарли закончит, я тебе покажу.

Чарли в это время щелкал ножницами, превращая копну Гирланда в короткую стрижку. Затем он повел Марка в ванную и выкрасил волосы перекисью. Гирланд уже потерял счет времени. Наконец, через два с половиной часа, Чарли оторвался от Гирланда и удовлетворенно хмыкнул. Затем он вынул из чемодана костюм, белую рубашку с вышитыми инициалами на кармашке, пару башмаков и предложил Гирланду переодеться.

Через пять минут преображенный Марк получил золотой портсигар с теми же инициалами, золотую зажигалку, носовой платок с монограммой и немного французской валюты. Все это он рассовал по карманам.

— А теперь, мистер Гилчерт, взгляните на себя в зеркало, — сказал Борг, указывая на большое зеркало в дальнем углу комнаты.

Гирланд подошел к зеркалу и невольно отшатнулся. На него с любопытством смотрел высокий мужчина с коротко остриженными светлыми волосами. Даже черты лица были искусно изменены. Усики, приклеенные волосок к волоску, придавали ему вид светского франта, кожа была покрыта приятным загаром. Чарли не оставил без внимания и руки: кожа на них была такого же цвета, как и лицо. Гирланду не верилось, что он видит самого себя.

Чарли собрал свои приспособления, ободряюще кивнул Марку и вышел из комнаты.

— Что, удивлен? — спросил Борг. — Я же говорил — родная мать не узнает!

— Сам себя не узнаю, — растерянно произнес Гирланд, поворачиваясь перед зеркалом. — Надолго ли это? Ведь скоро отрастет моя щетина."

"— Не волнуйся! Как только проступят твои усы, выдернешь их.