S-T-I-K-S. Шпилька

Никакого тумана на противоположном берегу не было и в помине. Значит, придётся искать укрытие в замерших у перронов поездов. Или в обшарпанном здании вокзала, увенчанного башенкой с давно остановившимися часами.

— Этот ведь не стаб, да? — спросила Шпилька, разглядывая вокзал.

— Нет, перезагружается раз в пять-семь лет примерно. Вон тот товарняк, — Фарт указал пальцем на замерший немного в стороне, на запасных путях поезд, — стронги всегда обносят. Там пара БТРов прилетает на нём, в вагонах миномёты всякие, ракетницы, боеприпасы к ним. В общем, всё то, что в Стиксе дороже золота идёт. Рейдеры из Каменки, говорят, однажды попытались стронгов опередить, но неслабо по щам наполучали и свалили пустыми. Теперь у тех же стронгов эти миномёты покупают.

— БТРы тоже?

Фарт фыркнул.

— Кто ж им продаст! Да и ни к чему, по большому счёту. Стронги внешников на себя взяли, отвлекают их от жителей остальных стабов, воюют с ними. Внешники вообще довольно долго в своём Саратове сидели и носа наружу почти не высовывали. Я прям даже не знаю, что случилось, что они сегодня настолько осмелели, что аж на караван решили напасть.

«Меня ищут — вот что случилось», — чуть было не ляпнула в ответ Шпилька, но вовремя прикусила язык.

Фарт обошёл справа немного не доехавший до перрона пассажирский поезд, взобрался по лесенке к двери, дёрнул её на себя.

— Так хотя бы с воздуха не заметят, — пояснил он и, вытащив из кобуры пистолет, первым полез в вагон.

Шпилька, посмотрев на Лайму — овчарка вела себя спокойно, — последовала за ним.

Внутри царила разруха. Вагон был плацкартный и просматривался на всю длину. На полках в беспорядке валялись распотрошённые сумки, какие-то вещи, детские игрушки. Из-под боковой полки выглядывал обглоданный скелет, слишком маленький, чтоб принадлежать взрослому человеку. Шпилька перешагнула через него, уставившись взглядом в грязное окно — смотреть на эти останки оказалось выше её сил. Детская смерть всегда кошмарна, но такая — быть сожранным заживо, — уже просто за гранью.

Впрочем, таковы реалии Улья — жестокого и безжалостного ада, в котором можно выживать, но вряд ли получится жить.

— Что удивляешься? Жалко? А наших парней и девчонок не жалко? Которых вы, словно скот, вылавливаете и на органы разбираете?

Шпилька, погружённая в собственные мысли, перевела взгляд на Фарта. Курьер стоял в проходе, широко расставив ноги и наставив на неё пистолет.

— Фарт, ты чего?

— А то сама не знаешь, — нервно рассмеялся курьер. — Я почти сразу понял, кто ты такая. Слишком опытная для свежака, а для бывалого рейдера — слишком мало знаешь о нашем секторе.