S-T-I-K-S. Шпилька

Обычная промзона, каких полно по стране. Даже в Москве ещё не все их отдали под застройку новыми человейниками в тридцать этажей.

На огромных дверях — амбарные замки. Значит, цеха работают не в три смены, что хорошо — меньше будет заражённых. Даже тупые и медлительные пустыши, навалившись толпой, будут представлять немалую опасность для одинокого рейдера.

Шпилька взяла наизготовку двести третий и двинулась вперёд.

В небольшой деревянной будочке дремал пенсионного возраста охранник в поношенной спецовке. При виде Шпильки он поднял голову — взгляд у дедка был осоловелый и какой-то неживой.

«Вот-вот переродится», — подумала Шпилька и ускорила шаг, хоть и понимала, что совершает ошибку, оставляя за спиной потенциального противника.

Но связываться с дедком до того, как он окончательно перестанет быть человеком, не хотелось — совесть и старые, не избытые ещё до конца привычки были решительно против.

Шпилька без приключений прошла почти всю промку и уже хотела было выдохнуть с облегчением, но неприятности, как всегда, подкрались незаметно и именно в тот момент, когда их никто уже не ждал.

И первой их заметила, конечно, Лайма.

Вздыбившись и зарычав, немка резко обернулась к крайнему правому цеху, одному из немногих, на чьей двери не было замка. Шпилька вскинула двести третий.

Первому выскочившему из дверей заражённому пуля пришла точно в переносицу. Второй словил кусочек свинца в шею и оперативно разлёгся рядом с первым. Остальные вывалившиеся из цеха пустыши, наглядно демонстрируя собственную тупость, набросились на тела собратьев, руками и зубами принялись вырывать куски плоти.

— Лайма, уходим, — скомандовала Шпилька, чувствуя, как болезненно сжимается в нехорошем спазме желудок.

— Быстро!

Но и тут всё пошло не по плану. Между цехами вдруг заметалось эхо автомобильного двигателя, работающего на повышенных оборотах, и тут же за спиной Шпильки на площадку перед открытым цехом вылетел очередной шедевр местного автомобилестроения.

Буханка, как и портфель любившего книги Петра Михайловича, видала лучшие времена. Борта её были покрыты немалым количеством вмятин, в окнах вместо стёкол были вставлены металлические листы с узкими прорезями, похожими на бойницы.

Над крышей торчало нечто вроде крупнокалиберного пулемёта, за которым восседал человек в камуфляже и закрывающих половину лица тёмных очках.

Пролетев мимо приоткрывшей от удивления рот Шпильки, буханка лихо, с визгом сжигаемой резины, затормозила метрах в десяти. Двери её распахнулись, и наружу посыпались до зубов вооружённые люди. В ту же секунду заработал пулемёт на крыше, поливая толпу заражённых дождём из свинца.

Новоприбывшие молча рассредоточились по промке.