Сага о Копье: Омнибус. Том I

Никто, кроме эльфа, не смог бы пройти пятнадцать футов по раскачивающейся цепи под дождем, но Ситас легко проделал это. Достигнув спины черепахи, он проворно перебежал по панцирю на макушку чудовища. Черепаха, обладавшая мирным нравом, позволила эльфийскому принцу осторожно пройти по своей голове.

Человек появился снова. Теперь, приблизившись к нему, принц видел, что он немолод; в темно-рыжей бороде блестела седина. Он был одет богато, но безвкусно, как принято в Эрготе, — в одежды темных, насыщенных цветов, отороченный мехом плащ; вокруг шеи блестел золотой обруч.

— Ну что? — спросил Ситас со своего пьедестала.

— Посол спрашивает, не соизволишь ли ты ненадолго войти в палатку укрыться от дождя, пока он собирается в дорогу, — уже более вежливым тоном произнес человек.

Ситас, пользуясь глубокими складками на шее животного как ступеньками, спустился на землю с высоты двенадцати футов. Оказавшись внизу, он поднял глаза на черепаху; огромный глаз сочувственно разглядывал его.

Бородач оказался высокого роста для своего народа. Он поклонился, но глаза его смотрели жестко.

— Я Ульвиссен, сенешаль Ульвена, претора империи, — высокомерно представился он.

Взмахом руки Ульвиссен пригласил Ситаса пройти вперед. Принц широкими шагами вошел в палатку.

Она была размером с большой дом. В первом помещении, куда попал Ситас, красовался имперский штандарт Эргота — золотые топор и молот, скрещенные на темно-бордовом фоне. Вторая комната оказалась просторнее и более изящно обставленной. Пол покрывали толстые ковры. Посредине в переносной железной жаровне пылал огонь. Дым уносился по металлической трубе из соединенных между собой бронзовых трубок.

Комната была уставлена кушетками и креслами. Слева от Ситаса находился низкий столик, заваленный свернутыми в трубки картами, а справа — другой стол, на котором теснились графины с напитками. От масляных ламп, горевших в стеклянных шарах, в комнате было светло, точно днем. Снаружи завывал ветер, ливень барабанил по блестящей шелковой крыше.

Занавеси, разделявшие комнату на две части, раздвинулись, и появились четверо могучих слуг, неся кресло за стержни, прикрепленные к его ручкам. В кресле восседал человек преклонного возраста — гораздо старше Ульвиссена.

Голова его глубоко ушла в сутулые плечи. Кожа имела цвет яичного желтка, слезящиеся глаза помутились. Ситасу не потребовалось больших знаний о людской природе, чтобы понять, что перед ним больной.

Принц уже хотел заговорить с этим почтенным старцем, когда появился еще один персонаж — женщина. Она разительно отличалась от хилой фигуры в кресле — высокая, с роскошными формами, одетая в темно-красное бархатное платье, с темно-каштановыми волосами, спускавшимися на спину.