Сага о Копье: Омнибус. Том I

Заметив сына, Ситэл отбросил пергамент и жестом отослал помощника.

— Отец, мне нужно поговорить с тобой. И с тобой, брат, — произнес Кит-Канан, указывая на более спокойный уголок зала. Когда они остались наедине, принц напрямик начал: — Вам известно, что в городе полно рабов, они восстанавливают Рынок?

— Об этом знают все, — быстро ответил Ситас. Сегодня он выглядел особенно изящно, сменив свою обычную одежду на юбку и тунику до колен, сшитую из стеганой золотой ткани. Повязка у него на лбу тоже была золотой.

— А как же закон? — возвысил голос Кит-Канан. — Ни одной семье не позволяется иметь более двух рабов, а я видел более двух сотен, за которыми присматривали жрецы храма Эли.

— Закон относится только к жителям Сильваноста, — сказал Ситас, снова не давая отцу вставить слова. Ситэл молчал, позволяя сыновьям спорить: ему было любопытно, кто одержит верх. — Рабы, которых ты видел, — с реки Эм-Бали, что к северу от города, — добавил первенец Пророка.

— Это отговорки, — с жаром возразил Кит-Канан. — Я никогда не слышал о законах, касающихся только Сильваноста, а не всего народа!

— А что это ты так заботишься о рабах? — поинтересовался Ситас.

— Это несправедливо. — Кит-Канан сжал руки в кулаки. — Они такие же эльфы, как мы с вами. Эльфы не должны порабощать эльфов.

— Они не такие, как мы, — фыркнул Ситас. — Это Каганести.

— И это само по себе означает для них рабство?

Ситэл решил, что пришло время вмешаться."

"— Рабочие, которых ты видел, были проданы в рабство, потому что они совершили преступления против народа Сильванести, — мягко произнес он. — То, что они Каганести, не имеет значения. Ты зря сочувствуешь им, Кит.

— Я так не думаю, отец, — пылко возразил сын.

 — Мы все гордимся нашей кровью Сильванести, и это хорошо. Но гордость не должна заставлять нас эксплуатировать наших подданных.

— Ты слишком долго пробыл в глуши, — холодно заметил Ситас. — Ты забыл, какова жизнь в большом мире.

— Придержи язык, — резко перебил его Ситэл. — И ты тоже, Кит.

Звездный Пророк выглядел удрученным.

— Я рад видеть, что оба моих сына так остро чувствуют, что справедливо, а что нет. Вижу, что в ваших жилах течет кровь Сильваноса. Но этот спор о рабах не имеет смысла.

Если с рабами на Рынке хорошо обращаются и они выполняют назначенную работу, я не вижу причин вмешиваться.

— Но, отец…

— Выслушай меня, Кит. Ты вернулся всего четыре дня назад. Я знаю, что в лесу ты привык к большой свободе, но город и народ не могут существовать подобно лагерю в глуши. Кто-то один должен руководить, остальные должны подчиняться. Только так Пророк может защитить слабых и править по справедливости.

— Да, отец.

Когда Ситэл объяснил ситуацию таким образом, происходящее почти приобрело смысл.