Сага о Копье: Омнибус. Том I

На западе, ближе к горизонту, светился серебряный серп Солинари.

Ситас ехал слева от Пророка, Кит-Канан же держался справа от отца, поставив рукоять копья в стремя. Они ехали довольно медленно, чтобы не утомлять коней слишком рано. Если они вспугнут кабана, им понадобятся все силы, чтобы догнать его.

— Мне не доводилось охотиться уже шестьдесят лет, — начал Ситэл, глубоко вдыхая утренний воздух. — В наше время, когда я был таким, как вы, каждый молодой щеголь обязан был иметь на стене родового дома голову кабана, чтобы показать, на что он способен. — Ситэл улыбнулся, — Я хорошо помню, как мне достался первый кабан.

Мы с Шенбаррусом, отцом Герматии, часто ходили на болота в устье Тон-Таласа. Болотные кабаны считались самыми свирепыми, и мы подумали, что нас сочтут храбрейшими охотниками Сильваноста, если мы сможем вернуться с добычей. В те дни Шенбаррус был гораздо стройнее и подвижнее. Мы спустились по реке на лодке, высадились на острове Файрго и сразу же обнаружили следы огромного чудовища.

— И вы шли пешком? — недоверчиво спросил Кит-Канан.

— На острове невозможно было ездить верхом, сын мой. Слишком топко было.

Итак, мы с Шенбаррусом углубились в колючий кустарник, вооружившись копьями и круглыми медными щитами. Мы разделились, а дальше я помню лишь, что очутился один на болоте, а в окружающем кустарнике что-то зловеще шуршало. Я крикнул: «Шенбаррус! Это ты?» Но ответа не было. Я снова позвал; по-прежнему тишина. Тогда я понял, что это шумит кабан, Я поднял копье и ткнул в кусты. Раздался такой вопль, какого ни один эльф до меня не слышал, и из колючек выкарабкался Шенбаррус. Я ранил его в… м-м-м, то место, на котором сидят.

Кит-Канан расхохотался.

Ситас с улыбкой спросил:

— И что ж, вы так и не добыли своего болотного кабана?

— Нет, все же я добыл! Крик Шенбарруса встревожил чудовищного зверя, тот выскочил из кустов и бросился прямо на нас. Несмотря на свою болезненную рану, Шенбаррус первым ударил его. Кабан забил копытами, во все стороны полетели листья. Я схватил копье и прикончил его.

— А кто получил голову? — полюбопытствовал Ситас.

— Шенбаррус. Он первым пролил его кровь, и это было справедливо, — с жаром ответил отец.

Кит-Канану много раз приходилось бывать в доме отца Герматии, и он помнил голову кабана со злобно оскаленной пастью, висевшую над камином в обеденном зале.

Он представил себе старого Шенбарруса, которого ткнули в «то место, на котором сидят», и снова разразился хохотом.

К тому времени, как они достигли темной стены деревьев, небо порозовело. Группа разделилась, разъехавшись на расстояние, достаточное, чтобы передвигаться без труда, но такое, чтобы не потерять друг друга из виду. Все досужие разговоры смолкли.

За спиной у них поднялось солнце, деревья отбрасывали длинные тени.