Сага о Копье: Омнибус. Том I

Бока волка судорожно вздымались, когти скребли лед, который тут же покраснел от крови, хлеставшей из смертельной раны.

Едва слышные слова, темные и колючие, вонзились в сердце эльфийки, словно волчьи клыки:

— Любовь была моим проклятием! Любовь будет и твоим проклятием, и ее!

Ненависть и жизнь погасли в глазах зверя, и в момент смерти заклинание, превратившее чародея в волка, потеряло свою силу. Только что перед Лораной лежал звериный труп, но едва лишь она провела рукой по глазам, стирая снег, как увидела тело эльфа, застывшее в луже крови. Голова была почти отделена от туловища.

Лорана судорожно вздохнула и отвернулась. Ее начал бить озноб, она не могла унять дрожь. Подняв глаза, девушка увидела бегущего к ней волка и попыталась замахнуться, но топор, казалось, стал слишком тяжелым для нее. Лорана судорожно вздохнула.

Волк не обратил на нее внимания. Он осторожно подошел к телу. Почуяв запах крови, зверь вскинул голову и горестно взвыл. Остальные волки, услышав его вой, прекратили бой и присоединились к нему, оплакивая Феал-хаса. Зверь посмотрел на Лорану, затем перевел взгляд на сверкающий топор, обагренный кровью.

Зарычав, он повернулся и потрусил прочь. Остальные члены стаи последовали за ним и исчезли в лабиринте туннелей.

Лорана рухнула на колени, в руках она продолжала сжимать топор. Ей казалось, что он примерз к ее ладоням.

Гилтанас опустился на колени возле нее, обняв ее за плечи.

— Ты не ранена? — испуганно спросил он, когда к нему вернулся дар речи.

— Я цела, — тихо ответила она. — Чародей не причинил мне вреда.

Внезапно она осознала, что сказала правду. Феал-хас пытался наложить на нее страшное проклятие, но его усилия оказались тщетны.

Если любовь и стала для эльфа проклятием, то лишь потому, что он сам извратил нечто прекрасное, взрастив вместо этого что-то уродливое и темное. Она ничего не знала о Китиаре. Его слова показались Лоране бессмыслицей. Потому что ее любовь была благословением и продолжала им быть, независимо от того, отвечал Танис на ее чувство или нет.

Да, она не была идеалом. И понимала, что еще будет время, когда она испытает отчаяние, ревность, горечь, но любовь приблизит ее к совершенству.

— Со мной все хорошо, — твердо повторила Лорана и, поднимаясь на ноги, бросила топор на тело мертвого чародея.

 — Как остальные?

Гилтанас покачал головой. Стурм стоял над телами Бриана и Эрана. Он перепачкался в крови, был бледен и измучен, но было непохоже, что он ранен. Флинт крепко держал Тассельхофа, который дико размахивал Грозой Кроликов, крича, что перережет всех волков на свете.

Лорана поспешила к кендеру и обняла его. Слезы потекли из глаз Таса, и он повалился на лед, его покрытое кровью тельце сотрясали рыдания.

На лице Дерека алели борозды от волчьих когтей.