Сага о Копье: Омнибус. Том I

— Ну, отец, надеюсь, с этим смехотворным делом покончено, — подчеркнуто язвительно начал Ульвиан. Он по-прежнему был облачен в малиновый камзол и серебристо-серые штаны, как в день пленения. — Я соскучился смертельно, и поговорить-то не с кем было, кроме этого твоего занудного воина.

Пальцы Мерита сжали рукоять меча, его темно-синие глаза пронзили принца, словно два кинжала. Кит-Канан опередил лейтенанта, у которого был готов резкий ответ.

— Довольно! — жестко оборвал сына Пророк. Закончив писать, он расплавил кусочек воска, капнул на лист и приложил к нежно-голубой печати свое кольцо.

Когда воск остыл, он свернул пергамент и обвязал его тонкой голубой ленточкой, которую также запечатал.

— Лейтенант Меритинос, ты передашь это послание Фельдрину Полевому Шпату, главному строителю, управляющему работами в Пакс Таркасе, — приказал Пророк, поднявшись и протягивая свиток.

Мерит принял его, но выглядел при этом озадаченно.

— Должен ли я оставить свои обязанности тюремщика принца, Великий? — уточнил он.

— Вовсе нет. Принц сопровождает тебя в Пакс Таркас.

Взгляды Кит-Канана и сына встретились. Ульвиан нахмурился.

— Что я забыл в Пакс Таркасе? — подозрительно спросил он.

— Я посылаю тебя в школу, — ответил отец. — Мастер Фельдрин станет твоим учителем.

— Ты что, хочешь из меня архитектора сделать? — расхохотался Ульвиан.

— Ты отправишься к Фельдрину в качестве простого рабочего, в сущности, раба. Ты будешь каждый день работать бесплатно и получать лишь необходимое пропитание. По ночам тебя будут запирать в хижине, и лейтенант Меритинос будет сторожить тебя.

Самоуверенная ухмылка сошла с губ Ульвиана. Широко распахнув карие глаза, он отступил на несколько шагов и упал на кушетку.

Лицо его побледнело от потрясения.

— Это ложь, — прошептал он, затем более громко добавил: — Ты этого не сделаешь.

— Я Пророк Солнца, — ответил Кит-Канан. Хотя сердце его разрывалось от горя из-за того наказания, которому он вынужден был подвергнуть своего единственного сына, Пророк оставался твердым и несгибаемым.

Принц качал головой, словно отвергая услышанное:

— Ты не можешь сделать меня рабом. — Он вскочил на ноги, перейдя на крик. — Я твой сын! Я принц Квалинести!"

"— Да, верно, и ты нарушил мои законы.

Это не порыв, Улли. Я надеюсь, теперь ты поймешь, что такое рабство, — жестокость, деградация, боль и страдания. Может быть, ты поймешь ужас того, что натворил. Может, тебе станет ясно, почему я ненавижу его и почему ты также должен его ненавидеть.

Гнев Ульвиана заглох.

— И сколько… сколько времени я там пробуду? — запинаясь, спросил он.

— Столько, сколько будет необходимо. Я буду навещать тебя, и, когда увижу, что ты выучил урок, я тебя освобожу. Более того, я прощу тебя и публично объявлю своим наследником.