Сага о Копье: Омнибус. Том I

Я… Но ведь я не хотел… Я пытаюсь подхватить ее — и не могу сдвинуться с места.

Она падает прямо на обломанную колонну.

Кровь. Кровь…

«Джес!..» — шепчу я, подхватывая ее на руки.

Она не отвечает мне. Кровь растекается по самоцветам, гася их огненный блеск. И точно так же меркнут ее глаза. В них больше нет света…

И в это время под моими ногами разверзается твердь. Из обугленной, вывернутой наизнанку земли восстают и устремляются к небу колонны! Накатывает чудовищная тьма, а грудь пронзает невероятная, сжигающая боль…

— Берем!

Капитан Маквеста Кар-Тхон стояла на передней палубе, сердито глядя на рулевого.

— Сколько раз повторять тебе. Берем? Подходит шторм, пора заводить расчалки. О чем ты мечтаешь, хотела бы я знать? Стоишь, смотришь в море… Собираешься памятником работать? Давай-ка, шевели задницей! Статуям я жалованье не плачу!

Берем вздрогнул, лицо его побелело. Он так жалко съежился, напуганный гневом Маквесты, что капитан «Перешона» почувствовала себя неловко. Все равно что срывать зло на беззащитном ребенке."

"Он и есть ребенок, сказала она себе. Пусть ему пятьдесят, если не все шестьдесят лет, пусть он лучший рулевой из всех, с какими она когда-либо плавала, — по умственному развитию он дитя.

— Ладно, Берем, — вздохнула Маквеста. — Извини, что я так на тебя рявкнула. Это все шторм… Да не смотри ты на меня так! Тьфу ты, если бы он только мог говорить!.. Я бы дорого дала, чтобы узнать, что там варится у него в голове… если там, конечно, вообще что-нибудь варится. Ну все, проехали. Доделывай дело — и марш вниз. Все равно, пока шторм не утихнет, будем по койкам валяться…

Берем улыбнулся ей — простой, невинной детской улыбкой. Маквеста улыбнулась в ответ, покачала головой — и унеслась прочь, энергично готовя любимый корабль к ударам готового разразиться ненастья.

Краем глаза она заметила Берема, спешившего вниз, и тут же забыла о нем, ибо явился первый помощник и доложил, что успешно разыскал большую часть команды, и, более того, лишь треть экипажа успела нализаться до бесчувствия…

Берем лежал в гамаке, растянутом в кубрике «Перешона». Гамак сильно раскачивался, отвечая движениям корабля. Плясавшего на волнах в гавани Устричного — так звался воровской городишко на побережье Кровавого Моря Истара.

Закинув за голову руки — руки юноши, принадлежавшие пятидесятилетнему, — Берем неподвижно смотрел на светильник, болтавшийся под потолком…

«Смотри-ка, Берем! Тропинка! Странно, правда? Сколько мы с тобой охотимся в здешних лесах — и никогда ее не видали…»

«А по-моему, ничего особенно странного. Сгорели какие-нибудь кусты, вот она и открылась. Подумаешь, звериная тропка…»

«Давай посмотрим, что там? Если это вправду звериная тропка, может, нам попадется олень! А то целый день ходим — и все без толку.