Сага о Копье: Омнибус. Том I

Он медленно поднес руку к глазам, чтобы не видеть их взглядов…

— Я… я любил ее, — пробормотал он потерянно. — Я любил ее все эти годы. Я не желал видеть ее такой, какова она в действительности. Но даже когда я узнал все… я не мог… Ты знаешь, что такое любовь, — повернулся он к Речному Ветру. — И ты знаешь, — сказал он Карамону. Корабль снова мотнуло. Танис почувствовал, как уходит из-под ног пол каюты, и схватился за край стола. — Как бы вы поступили на моем месте?.. Она пять лет снилась мне по ночам…

Никто не ответил ему. Карамон выглядел необычно задумчивым. Речной Ветер смотрел на Золотую Луну.

— Когда она ушла, — тихо, с мукой и болью продолжал Танис, — я лежал в постели… в ее постели… и ненавидел себя. Вы можете возненавидеть меня. У вас есть право на это. Но я презираю себя… брезгую собой… в тысячу раз больше. Я думал о Лоране и…

Танис осекся. Он вдруг заметил, как изменился ход корабля. Его друзья беспокойно заерзали, озираясь. Не нужно было быть опытным моряком, чтобы заметить внезапное прекращение качки. «Перешон» быстро и плавно мчался вперед. Быстро, плавно… и невероятно зловеще, ибо в этом движении так и сквозило нечто пугающе неестественное.

Но прежде, чем кто-либо успел вслух подивиться происходившему, снаружи в дверь грохнули кулаком, да так, что она едва не слетела с петель.

— Маквеста велит ваша живо иди наверх! — проревел голос Корафа.

Напоследок Танис обежал быстрым взглядом лица друзей… Речной Ветер не отвел глаз, но взгляд его был пуст. С самого рождения варвар привык не доверять нелюдям. Потребовалось много недель опасностей и трудов, прежде чем он поверил Танису, более того — полюбил его, как брата. И что же, неужели все пошло прахом?.

. Танис продолжал смотреть ему в глаза, и наконец Речной Ветер потупился. Он молча шагнул мимо Таниса в дверь, но все-таки остановился.

— Ты прав, мой друг, — сказал он и оглянулся на Золотую Луну, которая как раз поднималась на ноги. — Я любил.

И, не добавив ни слова, вышел наружу.

Золотая Луна молча вышла следом за мужем. В синих глазах жрицы Танис увидел понимание. И сострадание. Мне бы такое милосердие, подумал полуэльф. Такую способность прощать…

Карамон помедлил, но потом прошел мимо него не глядя и молча.

Рейстлин последовал за братом, только, в отличие от него, хилый маг не сводил с Таниса взгляда. Что таилось в глубине этих золотых глаз? Злорадство?.. Привыкший ко всеобщему недоверию, был ли он счастлив, обретя товарища по несчастью?.. Полуэльф не взялся бы сказать, что там делалось на уме у волшебника. Потом мимо него прошла Тика и, проходя, дружески стиснула его плечо. Она знала, что это такое — любить.

Оставшись один Танис стоял какое-то время неподвижно, и душа его была погружена в глубокую тьму.