Сага о Копье: Омнибус. Том I

Он напрягся всем телом… и так и не сумел сдвинуться с места. Он слышал, как Рейстлин выпевал слова заклинания. Ослепительный свет внутри Ока разгорался все ярче. Танис вскинул руки к глазам, но свет легко проникал сквозь тело и плотно зажмуренные веки, пронзая мозг. Боль становилась невыносимой. Танис отшатнулся к двери и услышал где-то рядом мучительный вскрик Карамона. Потом на пол со стуком рухнуло тяжелое тело…

Внезапно все кончилось. В каюте стало темно. Танис нерешительно оторвал от лица руки… Какое-то время он ничего не видел, лишь послесвечение гигантского раскаленного шара медленно остывало в мозгу.

Потом его зрение приспособилось к холодной, сырой темноте. Потухшая свеча шипела, капли растопленного воска падали на пол. А на полу неподвижно лежал Карамон. Глаза воителя были широко открыты и смотрели во тьму отсутствующим взглядом.

Рейстлин исчез.

Тика Вейлан стояла на палубе «Перешона», глядя за борт на кроваво-красные волны и изо всех сил стараясь удержаться от слез. Мужайся! — повторяла она себе снова и снова. Я ведь не трусила в битвах. Карамон сам говорил, что я не трусиха.

Что ж, попробую не оплошать и теперь. Лучше порадуюсь, что мы с ним по крайней мере умрем вместе. Он не должен увидеть, как я плачу от страха…

Правду сказать, последние четыре дня хоть кого могли свести с ума. Друзья носу не смели высунуть из задрипанных «Чернышей», боясь попасться на глаза драконидам, которыми кишел городишко. Таинственное исчезновение Таниса добавило им седых волос. Хуже неизвестности было только чувство полной беспомощности: они не смели не то что искать его — даже и расспрашивать. Долгих четыре дня они почти не покидали своих комнат, а значит.

Тика волей-неволей все время находилась подле Карамона.

Это было пыткой. Их с неослабной силой тянуло друг к другу. Как же хотелось Тике прижаться к груди Карамона и ощутить его объятие, прикосновение могучего, мускулистого тела…

Она не сомневалась, что и Карамон всем сердцем жаждал того же. Когда их взгляды встречались, в глазах великана светилась такая нежность, что Тика готова была рвануться ему навстречу и раствориться в любви, полнившей его сердце.

Но покуда за Карамона цеплялась эта хилая тень, именуемая его братом, ничего быть не могло.

Тика вновь и вновь повторяла про себя слова, что сказал ей Карамон по дороге в Устричный: «Мой первый долг — это долг перед братом. Там, в Башне Высшего Волшебства, мне сказали, что его сила поможет спасти мир. Ну так вот, его телесная сила — это я. Я нужен ему. И, пока он нуждается во мне, я не имею права посвятить себя кому-то другому. А ты достойна того, чтобы стать для мужчины самым главным. Тика. И потому-то я хочу, чтобы ты осталась свободной.