Сага о Копье: Омнибус. Том I

Голос историка дрожал:

— В последний день, в день Совершенства, сойдутся вместе трое Богов: Паладайн в своем Сиянии, Владычица Такхизис, облаченная во Тьму, последним же — Гилеан, Господь Равновесия. И каждый будет держать в руках Ключ Познания. И Алтарь, куда будут возложены эти Ключи, примет и мои Книги, повествующие о каждом создании, когда-либо жившем на Кринне. Тогда наконец завершено будет творение и…

Тут Астинус осекся и замолчал, ужаснувшись тому, что выговорили его уста, тому, что он наделал.

Но Рейстлин больше не видел библиотекаря. Странные зрачки его были расширены, золотые глаза нестерпимо сияли.

— Ключ… — шептал он в восторге. — Ключ! Я знаю!.. Я знаю!..

Двигаясь с величайшим трудом, он дотянулся до неприметного маленького кошеля, который висел у него на поясе, и вытащил Око, сжавшееся в крохотный шарик. Тускнеющие глаза мага всмотрелись в его радужную глубину…

— Теперь я знаю, кто ты такой! — прошептали немеющие губы. — Я знаю тебя и я призываю тебя — помоги мне, как ты помогал мне в Башне, а потом в Сильванести! Наш уговор… Помоги мне… Спаси меня — и сам будешь спасен!.

Силы окончательно оставили его. Рано поседевшая голова безжизненно мотнулась, глаза с их проклятым зрением — закрылись. Рука, державшая Око, обмякла. Но пальцы не разжались, удерживая хрустальный шарик судорожной хваткой, которую не могла бы ослабить и смерть.

Горстка костей, прикрытая кроваво-красными одеяниями — Рейстлин неподвижно лежал на усыпанном бумагами полу великой библиотеки…

Несколько долгих мгновений Астинус смотрел на распростертое тело, залитое багровым светом двух лун. Потом, опустив голову, историк вышел из библиотеки, и, когда он закрывал и запирал за собой дверь, руки его зримо дрожали.

Он вернулся в свой кабинет и много часов просидел неподвижно, слепо глядя во тьму…

6. Палантас

— А я тебе говорю, что это был Рейстлин!

— А я тебе говорю — попробуй только выдать мне еще одну байку про мохнатого слона, переносящее кольцо или воздушные растения, — и я намотаю твой хупак тебе на хребет!..

Флинт был вне себя от возмущения.

«И все равно это был самый что ни на есть рейстлиновский Рейстлин!» — возразил про себя Тассельхоф. Кендер слишком хорошо знал, до какого именно градуса можно было доводить вспыльчивого гнома, не опасаясь последствий.

Приятели неторопливо шагали по широким проспектам блистательного Палантаса.

— Да не вздумай мне беспокоить Лорану своими дурацкими россказнями, — добавил Флинт, безошибочно угадав намерение кендера. — У нее и без твоих бредней хлопот полон рот!

— Но…

Гном остановился и угрюмо уставился на кендера из-под пушистых белых бровей.