Сага о Копье: Омнибус. Том I

— Да, — сказал он, вглядываясь в ее зеленые глаза. — Один — у тебя в голове, другой — в сердце. Задай первый из них.

— Есть ли еще на свете хоть одно Око Дракона?

Мгновение Астинус помедлил. И вновь Лорана увидела боль в его взгляде, и лицо, которого не касалось текучее время, вдруг постарело.

— Да, — сказал он наконец. — Существует. Это я вправе тебе открыть. Одно Око еще существует, но не в твоих силах разыскать его и использовать. Так что лучше оставь эту мысль.

— Оно было у Таниса, — настаивала Лорана. — Означает ли это, что он его потерял? Где… — голос ее дрогнул — это был второй вопрос, вопрос ее сердца.

 — Где он?..

— Я сказал: оставь эту мысль.

— О чем ты?..

Лорану проняла дрожь — таким морозным холодом повеяло на нее от этих слов.

— Я не предсказываю будущего. Я вижу лишь настоящее — по мере того, как оно превращается в прошлое. Я вижу все с самого начала времен. Я видел любовь, которая в своем величии самопожертвования дарила миру надежду. Я видел любовь, которая пыталась превозмочь гордыню и властолюбие — и не могла. Ее поражение бросило на мир лишнюю тень, но это лишь тучка, ненадолго затмившая солнечный лик.

Солнце, имя которому Любовь, светит по-прежнему… Видел я и любовь, затерявшуюся во тьме, любовь, доставшуюся недостойному, потому что любящий — и равно любящая — так и не смогли разобраться в своем собственном сердце…

— Ты говоришь загадками! — рассердилась Лорана.

— В самом деле? — спросил Астинус. И поклонился: — Прощай, Лоранталаса. Прощай и прими совет: думай только о долге…

Историк вышел.

Какое-то время Лорана смотрела ему вслед. «Любовь, затерявшаяся во тьме…» — неотвязно звучало у нее в ушах. Была ли это вправду загадка — или она знала ответ и попросту не решалась признаться себе самой, на что и намекнул ей Астинус?.

. «Я оставила Таниса в Устричном — заправлять делами в мое отсутствие», — сказала ей Китиара. Китиара. Повелительница Драконов. Китиара. Его человеческая возлюбленная…

И внезапно сердечная боль — боль, занозой сидевшая там со времени разговора с Китиарой, — исчезла, оставив после себя лишь холод и пустоту, черный провал вроде того, что оставили в ночном небе исчезнувшие созвездия. Любовь, затерянная во тьме. Таниса больше нет.

Вот, значит, что хотел сказать ей Астинус. Думай только о долге. Что ж, она будет думать о долге. Больше у нее в жизни ничего не осталось."

"Приняв решение, она повернулась лицом к палантасскому правителю и его полководцам и гордо откинула голову — волна золотых волос отразила пламя свечей.

— Я принимаю командование армиями, — сказала она, и в голосе ее эхом отдалась ледяная пустота, зиявшая в сердце.

— Вот это, я понимаю, работа! — Флинт с удовлетворением притопнул ногой по каменным плитам Старой Стены.