Сага о Копье: Омнибус. Том I

Потом сглотнул и докончил: — Короче, я тоже хочу быть подле него.

— И я, — негромко пробормотал Тассельхоф.

— Ну что ж, — грустно улыбнулась Лорана. — Возразить нечего. Я тоже думаю, что он хотел бы видеть вас подле себя…

Она была совершенно уверена, что увидит Таниса. Она в этом ни капельки не сомневалась. Гном видел это по глазам. И все-таки он предпринял последнюю попытку отговорить ее:

— Послушай, Лорана. А что, если это ловушка? Засада? А?..

Ее лицо снова застыло. Глаза гневно сузились, и доводы Флинта так и застряли в длинной седой бороде. Он оглянулся на Таса… Кендер покачал головой.

Старый гном только вздохнул.

2. Расплата за поражение

— Вот она, господин, — сказал дракон. Это было громадное алое чудище с блестящими черными глазами и таким размахом перепончатых крыльев, что при виде него поневоле вспоминались жуткие призраки ночи. — Даргаардская Башня. Сейчас облака разойдутся, и ты увидишь ее при свете луны.

— И так вижу, — прозвучал в ответ низкий мужской голос. И дракон, заслышав в этом голосе кинжальное острие гнева, начал снижаться без промедления. Его широкие крылья чутко ловили порывы капризного горного ветра.

Даргаардскую Башню окружали островерхие пики и изломанные скальные кряжи. Дракон лихорадочно выискивал местечко, подходящее для плавной посадки. Еще не хватало тряхнуть Повелителя Ариакаса. Что угодно, только не это!..

Даргаардская Башня — место, куда они летели, — сто яла на удаленных северных отрогах Даргаардских гор и была в ночи столь же мрачна и зловеща, как и связанные с нею легенды. А ведь некогда — когда мир был юн — Башня украшала собой величественный хребет, и ее стены, сложенные из розового камня, вздымались над утесами, в самом деле напоминая лепестки розового бутона.

И вот роза умерла, мрачно думал Ариакас. Повелитель отнюдь не был поэтом; не был он и склонен к мечтательному созерцанию. Однако почерневший от пламени, наполовину обрушенный замок на скалах до того напоминал увядшую розу на ветвях засохшего куста, что сравнение само собой явилось на ум. Обугленные прясла, соединявшие разбитые башни, более ничем не походили на цветочные лепестки. Скорее наоборот, сказал себе Ариакас. Кокон отвратительного насекомого, издохшего от собственного яда.

Громадный алый дракон заложил последний круг. Южная стена крепости рухнула еще во времена Катаклизма и осыпалась на дно тысячефутовой пропасти, открыв прямой доступ ко внутренним воротам. Алый испустил прочувствованный вздох облегчения, разглядев под собой гладкую мостовую, лишь там и сям разорванную трещинами. Даже драконы, мало чего боявшиеся на всем Кринне, предпочитали не сердить Повелителя Ариакаса без крайней нужды.

Внизу, во дворе, между тем закипела лихорадочная деятельность.