Сага о Копье: Омнибус. Том I

Он протиснулся через скопище людей к потрескивавшему огню, где сидел и грелся Щепка.

— Ты меня обманул, — прерывающимся голосом прошептал Ульвиан. Он боялся заговорить громко, чтобы не сорваться на крик. — Отдавай обратно мой башмаки.

— Я не торговец, мальчик мой. Я не занимаюсь обменом.

В бараке воцарилась тишина. В воздухе, казалось, сгущалась гроза.

— Давай обратно, — потребовал принц, — или я сам их возьму!

— Да ты и вправду дурачок! Как ты мне надоел! Иди спать, мальчик, и возблагодари богов, что я не вышиб из тебя дух, — сказал Щепка.

Сдерживаемый гнев Ульвиана прорвался наружу, и он совершил опрометчивый поступок — замахнувшись, размозжил пустую миску о голову Кагонести.

Из уст присутствующих вырвался вздох. От удара Щепка покачнулся, но через мгновение снова пришел в себя и вскочил на ноги."

"— Ну а теперь ты остался без башмаков и без миски! — выплюнул он и кулаком ударил Ульвиана в грудь.

Принц со стоном повалился на руки одному из зрителей, который с готовностью отпихнул его обратно к Щепке. Следующий удар кулака Кагонести пришелся в челюсть Ульвиану, и тот, вращаясь вокруг своей оси, отлетел к стене.

Щепка последовал за ним.

Принц видел окружающее словно сквозь пелену красного тумана. Он чувствовал, что могучие руки схватили его за рубаху и оттащили от стены, на которую он опирался. На голову и плечи его обрушился град ударов. Каждый раз, когда его сбивали с ног, кто-нибудь поднимал его и снова отправлял обратно, навстречу новым побоям. Тщетно пытался он схватиться со Щепкой. Дикарь повел плечами и, высвободившись из его слабых рук, ударил прямо в солнечное сплетение.

— Хватит уже, Щепка, — вмешался Дру.

— Я должен прикончить его! — резко возразил Щепка.

— Он всего лишь глупый новичок. Оставь ты его, — уговаривал Дру.

— Тьфу! — Щепка плюнул в спину Ульвиану и, потерев болевшие суставы пальцев, вернулся на свое место у огня.

Дру оттащил почти потерявшего сознание принца к его кровати и свалил на нее. Лицо Ульвиана было изуродовано синяками и ссадинами. Левый глаз быстро скрывался под огромным опухшим веком. В конце концов, боль от полученных ран уступила место сну. Голодный и избитый Ульвиан погрузился в милосердную тьму.

Ночью кто-то стащил его чулки.

Барды и лжецы

Молнии били три дня, затем внезапно прекратились. На следующий день — миновала ровно неделя с тех пор, как землю окутала тьма, — небо закрыли облака. Никто не обратил на них особого внимания — это были всего лишь обычные серые дождевые тучи. Они заволокли небо до самого горизонта и плыли так низко, что, казалось, касались высоких башен Квалиноста. А затем полил дождь — сверкающий алый дождь.

Он заполнил канавы и капал с листьев, этот ливень, загнавший всех под крышу.