Сага о Копье: Омнибус. Том I

И грациозным движением протянула Танису руку в перчатке: — Не хочешь прокатиться со мной, командир? В порядке компенсации за моральный ущерб…

— Благодарю, Повелитель, — сказал полуэльф.

Наградив капитана последним мстительным взглядом, он взял Китиару под руку и пошел вместе с нею к синему вожаку, чтобы сесть в седло подле нее. Китиара вновь послала Ская вперед, Танис же, улучив момент, быстрым взглядом окинул толпу. Сначала он ничего не увидел, но потом у него вырвался вздох облегчения. Он разглядел и Карамона, и остальных — стражники как раз уводили их прочь.

Вот великан понял голову: на лице у него было недоумение — и боль. Однако он не остановился. То ли Тас успел ему передать все как надо, то ли у самого хватило ума… а может, по-прежнему доверял старому товарищу. Танису неоткуда было знать. Лишь то, что теперь его друзья были в безопасности… по крайней мере, в большей безопасности, чем с ним.

Свидимся ли еще, сказал он себе, но тут же погнал эту мысль прочь. Он ни в коем случае не должен был выдать себя. Обернувшись к Китиаре, он поймал ее взгляд, полный хорошо знакомого ему лукавства — и неприкрытого восхищения…

Тассельхоф вставал на цыпочки и тянул шею, силясь разглядеть, что же там с Танисом.

Сперва все кричали, потом сделалось тихо. Потом полуэльф взобрался на дракона и сел рядом с Китиарой, и процессия двинулась дальше. Кендеру показалось, будто Танис посмотрел в их сторону, но признавать не пожелал. Стражи, подталкивая, повели оставшихся пленников сквозь толпу, и Тас потерял друга из виду.

Один из стражников ткнул Карамона в ребра коротким мечом.

— Стало быть, твой приятель разъезжает с Повелителем, а ты будешь гнить в каталажке, а? — глумливо хихикнул драконид.

— Уж он меня не позабудет, — проворчал Карамон.

Драконид усмехнулся и толкнул локтем своего напарника — тот тащил Тассельхофа, держа его когтистой лапой за ворот.

— Ну да, явится он за тобой, держи карман шире. Как только слезет с ее постели, так сразу и явится.

Карамон залился краской и мрачно нахмурился, и Тассельхоф, глядя на великана, не на шутку встревожился. У кендера не было никакой возможности передать Карамону последние слова Таниса, и он с ужасом ждал, что Карамон сейчас все испортит — если только было еще что портить.

Но богатырь только тряхнул головой с видом оскорбленного достоинства.

— Вот увидишь: я выйду на волю еще до ночи, — пророкотал он своим низким голосом. — Слишком многое мы с ним вместе прошли. Чтобы после этого он меня бросил?..

Была, однако, в его голосе некая нота, уловив которую, Тассельхоф заерзал как мог, стараясь придвинуться поближе к Карамону и все ему объяснить. И тут сзади вскрикнула Тика.