Сага о Копье: Омнибус. Том I

 — Теперь в глазах Китиары было неподдельное изумление.

— Да. — Танис крепко сжал зубы и продолжал с горечью: — Мы и так и так проиграли. Я же видел ваши летучие цитадели. Нам не победить вас, даже если бы Драконы Белокамня остались. А они не останутся: люди им не доверяют… Что же до меня, мне, в сущности, все равно. Я хочу только одного — чтобы Лорана ушла отсюда живой и невредимой.

— А что, пожалуй, ты действительно способен на это, — поражаясь, тихо выговорила Китиара. Долго-долго она молча смотрела на него, потом сказала: — Надо подумать…

Что-то мешало ей. Тряхнув головой, она одним глотком допила вино, поставила кубок и поднялась.

— Я подумаю, — повторила она. — Но сейчас я должна оставить тебя, Танис. Сегодня вечером — большой сбор Повелителей. Они съехались со всех концов. Ансалона, чтобы присутствовать на нем. Кстати, ты совершенно прав — вы действительно проиграли войну, и сегодня мы будем решать, как сокрушить железным кулаком жалкие остатки сопротивления. Так вот, ты будешь сопровождать меня. Я представлю тебя Ее Темному Величеству…

— А Лорана? — настаивал Танис.

— Я сказала, что подумаю! — вертикальная морщинка прорезала чистый лоб между пушистыми бровями воительницы.

Голос ее был резок: — Тебе принесут церемониальные латы. Одевайся и будь готов: начало примерно через час… — И она направилась к двери, но все-таки обернулась к нему еще раз. — Мое решение будет зависеть от твоего поведения нынче вечером, — негромко проговорила она. — И запомни, Полуэльф: с этого мгновения ты служишь мне!"

"Карие глаза горели холодным огнем, словно два золотистых самоцвета. Он почти физически ощутил волю этой женщины — казалось, могучая рука пыталась вдавить его в гладкий мраморный пол.

За ней была вся мощь драконидских армий, за ее спиной угадывалась тень Владычицы Тьмы, сообщавшая ей странную силу, которую Танису приходилось уже замечать…

И внезапно он с удивительной ясностью осознал разделявшую их пропасть. Она была человеком — в высшей степени человеком. Только людям была присуща жажда власти, позволявшая так легко совращать эти неуемные, страстные души. Короткие жизни людей были подобны кострам. Одни из них горели чистым и ясным светом — как одинокая свеча Золотой Луны, как расколовшееся солнце Стурма.

Другие… другие были пожаром, сжигающим все на своем пути. И этот пожар подстегивал его холодную, ленивую эльфийскую кровь, разжигая что-то и в нем самом. Танис вдруг увидел себя как бы со стороны и понял, во что может превратиться. Он видел сгоревших в страшном пламени Тарсиса. Обугленная плоть. Черное, неподвижное сердце…

Вот, значит, какую цену ему предстояло платить. Он принесет на алтарь этой женщины свою душу — точно так, как другие оставляли горстки серебра на подушках блудниц.