Сага о Копье: Омнибус. Том I

Пар-Салиан выглядел серьезно обеспокоенным.

— Ты уверен, что это Рейстлин Маджере?

— Юноша назвался вымышленным именем, но на Кринне нет другого человека с золотистой кожей и зрачками в форме песочных часов. Однако, чтобы удостовериться, я переговорил с Астинусом. Он подтвердил: этот юноша именно Рейстлин. Он выбирает Черные Мантии и делает это, не посоветовавшись с Конклавом, как подобает.

— Рейстлин стал ренегатом, — пожала плечами Ладонна. — Ты потерял его, Пар-Салиан. Кажется, я не единственная, кто совершает ошибки.

— Мне не нравится приносить подобные известия, — мрачно сказал Юстариус, — но я их принес.

Ладонна удалилась в свои покои. Юстариус вернулся в Палантас с помощью коридоров магии. Пар-Салиан вновь остался в одиночестве.

Архимаг медленно уселся в свое кресло перед очагом, обдумывая недавно услышанное. Он пробовал сосредоточиться на страшных вестях, которые принесла Ладонна, но поймал себя на том, что все время возвращается к Рейстлину Маджере.

«Возможно, я тоже совершил ошибку, когда избрал его своим „мечом“ для борьбы со Злом, — размышлял Пар-Салиан, — и если бы знал о нем то, что услышал сегодня ночью, возможно, я сделал бы другой выбор».

Пар-Салиан, сделав последний глоток эльфийского вина, выплеснул остатки из кубка на зашипевшие угли и отправился спать.

3

Воспоминания. Старый друг

3-й день месяца Мишамонт, 352 год ПК"

"Это была не физическая боль, что туманит рассудок. Это была старая боль, внутренняя, скребущая, рвущая отравленными когтями. Карамон, всегда сильный и веселый, открытый и честный. Карамон, всеобщий друг…

Не то что Рейстлин, хитрюга и недомерок.

— Все, что у меня есть, — это магия, — четко сказал я, впервые в жизни ощутив предельную ясность.

Опираясь на стену, я поднял руки, соединив вместе большие пальцы. Я начал произносить слова — слова, которые создадут магию.

— Рейст! — Карамон кинулся обратно. — Рейст, что ты делаешь? Погоди! Ты нужен мне! Я буду заботиться о тебе, как и раньше! Рейст, я ведь твой брат!

— У меня нет брата.

Под слоем твердых ледяных камней пузырилась и кипела ревность. Сотрясались и трескались скалы. Ревность, разлитая огненным потоком, низвергалась через мое тело и вспыхивала в руках.

Стук в дверь грубо вернул Рейстлина в реальность. Он пошевелился в кресле; воспоминания отпускали медленно и неохотно, но не потому, что маг любил мысленно возвращаться в те времена. Память об Испытании в Башне Высшего Волшебства была ужасна, она возвращала горькие муки ревнивой ярости, вид Карамона, гибнущего в огне, его крики, смрад обугленной плоти…

А потом была необходимость стоять перед Карамоном, который наблюдал собственную гибель от руки брата.