Сага о Копье: Омнибус. Том I

Подвеска с гелиотропом, чья зеленая поверхность была забрызгана кровью многих юных магов, жизни которых украл старый чародей, болталась на худой шее.

Противостояние отнимало силы у Рейстлина. Он закашлялся, выплюнув кровь, не имея возможности освободиться от хватки призрачных рук, вытер губы о ворот своей новой черной мантии и заговорил с драконицей по имени Гадюка, сущность которой была поймана в артефакте.

— Гадюка, ты же признала меня своим повелителем! Ты уже служила мне в прошлом, почему же теперь оставила меня?

Драконица ответила:

— Потому что ты горд и слаб.

Как и элъфийский король Лорак, ты попал в мою западню.

Лорак был жалким королем, но достаточно высокомерным, чтобы считать себя способным подчинить Око Дракона. Артефакт взял его под контроль и с его помощью разрушил Сильванести, древнюю эльфийскую родину.

— Он уничтожил то, что любил больше всего. А я уничтожил Карамона, — лихорадочно пробормотал Рейстлин, даже не думая, что говорит. — Драконица провела меня…

Призрачные руки неумолимо тянули его в пустоту. Рейстлин отчаянно сопротивлялся, находя в себе силы, порождаемые отчаянием. Он уже не понимал, что происходит, руки дрожали от напряжения, под черной мантией струился обильный пот.

С каждой секундой Рейстлин слабел все больше.

— Ты плывешь по реке времени… — продолжал Рейстлин, борясь с удушьем. — Будущее, прошлое, настоящее — все струится вокруг тебя. Ты касаешься всех уровней мироздания…

— Это правда…

— На одном из этих уровней у меня есть враг.

— Я знаю…

Рейстлин всмотрелся в Око поверх протянутых рук. С одной стороны реки времени он видел лицо Фистандантилуса. Видел крыс на поле брани, копошащихся среди мертвецов, пожирающих плоть, оставляющих за собой лишь голые кости.

Вот все, что оставалось в прошлом старика.

Но глаза Фистандантилуса горели решительным и безжалостным огнем. Его руки крепко держали Рейстлина, одна сжимала руки мага, другая — его сердце. Фистандантилус сражался с Рейстлином за контроль над Оком Дракона. И при этом использовал жизненную силу самого Рейстлина.

— Вижу, чувство юмора тебе не изменяет, — сказал Фистандантилус. Его тихий голос стал почти нежным. — Прекрати бороться со мной, юный маг. Зачем продолжать сопротивляться, терпеть боль и страдание, ставшие частью твоей жизни? Ты стоишь передо мной, голый, уязвимый и одинокий.

Все, кто заботился о тебе, теперь презирают и ненавидят. У тебя даже не осталось магии. Все, что ты знал и умел, талант, сила — все это было даровано мной. И в глубине души ты знаешь об этом.

«Он прав, — в отчаянии подумал Рейстлин, — у меня нет собственного мастерства. Это он подсказывал слова заклинаний, его знание даровало мне могущество. Он присматривал и защищал меня, как в свое время это делал Карамон.