Сага о Копье: Омнибус. Том I

— Мой младший братик — корыстный ублюдок, — усмехнулась Китиара. — Но именно так я тебя и воспитала. Я расскажу тебе всю историю.

Она подвинула стул и уселась поудобней. В комнате было лишь два стула, а Иоланта сидела, скрестив ноги, на кровати.

— Тебе понравится эта история, — чуть улыбнулась Китиара, — она ведь о двух родственниках, один из которых убивает другого.

Если она и ждала от Рейстлина реакции, то ей пришлось разочароваться: маг остался сидеть неподвижно.

— Как говорят, — начала Кит, — один парень по имени Берем и его сестра наткнулись на сломанную колонну, всю покрытую редкими драгоценными камнями.

— Она упала и ударилась головой о камень, — заметила Иоланта.

— Не имеет значения, — отмахнулась Китиара. — Важно то, что Берем был проклят Богами и заполучил этот изумруд в грудь. И теперь блуждает по миру, стараясь искупить вину. А в это время сестра простила Берема, и ее добрый дух вошел в камень. Когда Такхизис попробовала обойти ее, то не смогла. Вход в наш мир оказался для нее закрыт.

Если бы Рейстлин сам не видел изумруда в груди Берема, то никогда не поверил бы этой байке. «Я был прав, — подумал он, — Такхизис не может явиться в наш мир во всей своей силе. Это хорошо. Иначе война закончилась бы, не успев начаться».

— Сломанная колонна — это Камень Основания из Храма Истара, — пояснила Иоланта. — Такхизис нашла его и перенесла в Нераку, выстроив вокруг собственный Храм. Ей нужен Берем: его душа присоединится к душе сестры, и дверь в Бездну немедленно распахнется.

— А что делать мне? — спросил Рейстлин. — Зачем ты это рассказываешь? Мне кажется, вы уже все продумали заранее.

Китиара покосилась на Иоланту и взглядом сказала Рейстлину: «Мы обсудим этот вопрос без нее». Затем Кит сменила тему разговора:"

"— Почему ты так спешишь уехать? Я столько лет тебя не видела, кроме того, мне интересно, что ты думаешь об этой эльфийке.

— Китиара, — в свою очередь сказала Иоланта, — и у стен есть уши. Даже у сожженных стен.

— Все просто бредят ее красотой. — Кит проигнорировала ее. — Она такая бледная и матовая, просто хлеб, замоченный в молоке. А вот когда я видала ее у Башни Верховного Жреца, она была совсем не в лучшей форме.

— Китиара, у нас есть более важные дела… — начала Иоланта, но Кит знаком велела ей замолчать.

— Так что ты о ней думаешь? — настаивала Китиара.

Что мог Рейстлин думать о Лоране? То, что она оставалась для него единственной красотой в мире. Даже его проклятое зрение, проникающее сквозь время и показывающее смерть и увядание всего живого, оказывалось бессильным перед Лораной. Эльфы живут очень долго, и годы обойдутся с эльфийкой очень мягко.