Сага о Копье: Омнибус. Том I

Что заскрипело, захлопало крыльями, что привело откуда-то сверху в движение воздух, что заставило закружиться лесок пустыни у ног, что заслонило свет Лунитари? У Торина не хватило мужества, чтобы взглянуть наверх.

Он прижался спиной к камню под скудной защитой тени и ждал темноты, которая в прошлый раз наступила вместе со звуками, ждал лишающего сил ужаса. Но чудовищный страх не пришел.

Воин крепче сжал меч и сменил положение. Теперь он сидел на корточках, готовый в любой момент вскочить и встретиться с врагом.

«На этот раз я не буду корчиться в грязи! Я буду сильнее темноты», — яростно думал Торин.

Мали крепче сжала его руку, заставляя хранить неподвижность. Торин чувствовал плечом, как дрожит женщина, ощущал сладкий запах свежего пота. Но Мали тряслась не от страха. Она мотала головой, предупреждая, чтобы воин не двигался.

Минутного колебания хватило Торину для того, чтобы осознать: звуки и чернота проходят мимо них, слабеют, песок оседает у его ног, а лунный свет и звезды видны опять.

Все трое молчали, почти лежа друг на друге, еще долго после того, как небо прояснилось. Первым, в конце концов, пошевелился Бьяр, который устал от тяжести женщины сверху.

Торин медленно поднялся и оглядел залитый лунным светом пейзаж во всех направлениях, но не увидел ничего, кроме алых очертаний дюны и крошечных огоньков звезд.

— Что это было? — спросил он, сердясь, потому что заранее знал ответ. И еще потому, что знание несло больше смятения, чем незнание.

Мали покачала головой и отвернулась, занявшись одеялом.

Торин схватил женщину за руку и развернул так, что лунный свет осветил ее лицо.

— Откуда ты столько знаешь об этих мифических тварях?

Мали вырвала руку из его пальцев:

— Мне говорили… Я, как и Элим, слышала, что драконы вернулись на Кринн.

— В Тарсисе? Это тот же самый городской слух, которому не верил Элим?

Женщина замешкалась, молча глядя на воина умоляющим взглядом из-за края джелайи. Ткань сползла ниже границы пыли вокруг глаз, и бескровная кожа сияла чистотой и белизной даже в красном свете ущербной луны. Наконец Мали тяжело вздохнула и произнесла:

— Я слышала это в Сильванести.

— Так ты эльфийка? — выдохнул Бьяр с трепетом в голосе.

— Да, — призналась Мали, все еще глядя на Торина.

Воин, прищурив глаза, посмотрел на женщину — он был удивлен не меньше мальчика. Наложница Герика оказалась не человеком с примесью чуждой крови в жилах, а чистокровной эльфийкой. Однако ему не давал покоя вопрос: что сильванестийка делает среди кочевых племен? Торин открыл рот, чтобы поинтересоваться, но увидел, что Мали вздрогнула еще до того, как слова слетели у него с языка, и не издал ни звука.

— А как тебя зовут по-эльфийски? — восхищенно спросил Бьяр.