Сага о Копье: Омнибус. Том I

Принц, сжав руку в кулак, поднес ее ко рту. Он мог бы сказать еще многое; он жаждал, чтобы Кит вернулся домой, и будь проклято все остальное. Но Ситас знал, что говорить этого нельзя. На карту поставлено будущее Сильванести.

— Тогда Пророком буду я, и останусь им до того дня, когда боги призовут меня к себе, — сказал Ситэл после долгого молчания.

— А… Кит-Канан?

— Я не призову его, — мрачно ответил Ситэл. — Он должен вернуться сам, как провинившийся, молящий о прощении.

— Мать рассердится на тебя? — мягко спросил Ситас.

Пророк вздохнул и, набрав пригоршню дымящейся воды, смочил веки.

— Ты знаешь свою мать, — вымолвил он. — Какое-то время она будет страдать, затем найдет, чем занять себя, что-нибудь, что поможет ей смягчить боль.

— Герматия разозлится, — на этот счет у Ситаса не было сомнений.

— Не позволяй ей помыкать собой, — посоветовал Ситэл, вытирая руками лицо.

Ситас покраснел.

— Я твой сын. Мной никто не может помыкать.

— Рад слышать это. — И, помолчав, Ситэл добавил: — Мне вот пришла в голову еще одна причина, по которой тебе не следует прямо сейчас становиться Пророком.

Я муж, отец и монарх. Ты пока еще только муж. — Губы его искривились в усмешке. — Заведи детей. Это сделает тебя взрослым и принесет тебе мудрость.

10

Четыре дня в погоне

Кит-Канан и Анайя на время прекратили преследование шайки Вольторно. Враг и его подручные направлялись почти прямиком на юг, к морскому побережью. Кит-Канан удивился, когда Анайя предложила ненадолго остановиться. Он был готов ко всему, от тайного нападения до открытого, решительного сражения. Правда, ноги его болели, руки покрылись царапинами, но мысль о том, что этот Вольторно захватил не только Макели, но и грифона, гнала принца вперед.

Когда Кит-Канан спросил, ощущает ли Анайя присутствие Макели, та ответила;

— Нет. Я чувствую, что поблизости есть животные. Пора поохотиться. Ты оставайся здесь и не двигайся с места. Я скоро вернусь."

"Кит-Канан устроился, привалившись спиной к дереву, и вскоре погрузился в сон. Следующим, что он увидел, была Анайя, швырнувшая ему на колени связку убитых кроликов.

— Ты храпишь, — раздраженно заметила женщина. — Я бы добыла нам оленины, но лань испугалась твоего рычания и убежала.

Эти кролики — все, что я смогла раздобыть.

Она хмуро взглянула на маленьких, худосочных зверюшек:

— Должно быть, они глухие.

Анайя быстро выпотрошила и освежевала кроликов и насадила их на вертел. Кит-Канан был поражен ее сверхъестественной ловкостью. Она двумя взмахами ножа сняла шкуру с кролика и добыла огонь одним ударом кремня о голубой камень. Кит-Канан усомнился, сможет ли он сам высечь хотя бы искру из такой хрупкой породы.

Анайя наклонилась, наблюдая за огнем.