Сага о Копье: Омнибус. Том I

— Вы пришли!

Голос был глухой, плащ скрывал почти всю фигуру, но сомнений не было: говорила женщина.

Из приподнявшихся рукавов плаща показались маленькие женские руки; женщина сбросила с головы капюшон; рыцарь увидел длинные, густые, струящиеся волосы, увидел лицо. Хума, вздрогнув, замер в изумлении, так как и лицо и волосы были ему знакомы; он тосковал о них, именно о них.

— Гвинес!

Она улыбнулась:

— Я думала, вы меня уже и забыли…

— Как вы могли так думать?!

Гвинес улыбнулась еще ласковее, затем почти сразу посерьезнела.

— Я знала: тот, кто придет сюда, — это будете вы.

Тогда, во время сражения, вы были тяжело ранены. Да, все было гораздо серьезнее, чем вам говорили. Если бы целители не успели вовремя оказать помощь, вы могли бы навсегда потерять разум, ослепнуть и оглохнуть.

— Паладайн! — прошептал Хума. — Гвинес, что это за пещера? Где мы находимся?

— Называйте это Дворцом любви и веры. Он был построен теми, кто поклонялся Паладайну. В свое время он был великолепен. — Гвинес говорила очень взволнованно, и Хума даже подумал, что в прошлые времена она бывала здесь не раз, любила приходить сюда.

— Это как раз то, что когда-то видел Магиус?

— В воображении. Ваш друг — хороший человек, но он одержим навязчивой идеей, которая может как раз и погубить его. Будущее, представшее перед ним во время испытаний, — понимает ли он сам это? — является всего лишь искусной подделкой под реальность. Ведь испытания и предназначены для того, чтобы узнать самые слабые стороны магов, и я боюсь, что Магиус прошел через них не так легко, как считает Конклав.

— Если все это было лишь в воображении Магиуса, тогда эта пещера не должна иметь никакого отношения к тому, что он ожидает найти в горах.

Гвинес посмотрела на рыцаря удивленно:

— Как раз и должна! Люди узнали об этой пещере столетия назад, еще во время первой войны с Владычицей Тьмы. Конклав прекрасно знал, какого мнения о себе был Магиус. И главная ошибка Магиуса в том, что он — подобно эльфам — воображает себя силой, которая призвана спасти мир. Разве можно было придумать для испытания Магиуса что-нибудь лучшее, чем заставить его потерпеть неудачу в том, что он считает своим главным делом?!

Хума, осмысливая услышанное, долго молчал.

Наконец он спросил:

— А что вы можете сказать обо мне? Магиус, кажется, думает, во мне есть что-то, что позволит изменить его будущее.

— Да, есть, но это «что-то» предназначено для иной цели. Давно настало время для того, чтобы в одном человеке, мужчине или женщине — не важно, было воплощено все то, что стремился внушить людям Паладайн. Некоторые были близки к идеалу, но все же и они потерпели неудачу.

Видя удивление в глазах рыцаря, она с грустью сказала:

— Да, Хума, вы не первый, кто пришел сюда.