Сага о Копье: Омнибус. Том I

— Скорее снимите его! — Голос драконессы был хриплым и повелительным, и ее приказание было незамедлительно исполнено.

Хума уже не видел ни драконессы, ни кого-либо из санитаров.

Придя в себя, Хума увидел склонившуюся над ним Гвинес. Она промывала ему рану. Когда Гвинес дотрагивалась до рыцаря, боль сразу же стихала. Он ощущал живительный поток энергии, стекающий с ее пальцев. Лицо ее было бледным.

Хума осмотрелся вокруг. Они были на холме, далеко от поля боя, но звуки битвы доносились и сюда. Рыцарь увидел Эйвандейла: вместо левого бока было кровавое месиво. Беннет вроде бы не был ранен, но вид у него был такой, словно его в доспехах долго волокли по камням.

Кэза поблизости не было.

Беннет смотрел на Гвинес, на его лице были написаны одновременно и восхищение, и отвращение. Он увидел, что Хума пришел в себя, и, встретившись с ним глазами, отвел свой взгляд.

— Бьюрн погиб, Хума, — наконец сказал племянник Освала и снова посмотрел на Гвинес. — Последнее, что я видел: он и его дракон бросились наперерез тому черному, что напал на вас… В общем, Бьюрн и его дракон погибли.

Это потрясло не только Хуму, но и Гвинес.

Закрыв лицо руками, она заплакала.

Хума осторожно дотронулся до ее плеча.

— Она плачет не по Бьюрну, а… — Беннет осекся.

— Помолчите, Беннет, — сказал государь Эйвандейл. Он попытался и не смог встать.

— Хума! — Неожиданно на Стремительном к нему подлетел Кэз и, подняв секиру над головой, радостно приветствовал своего друга.

У Стремительного и у минотавра было множество мелких ран, но оба они выглядели бодрыми.

Хума только взглянул на них и тотчас снова повернулся к Гвинес. Она смотрела в сторону. Обернувшись к Беннету, Хума спросил:

— Что вы имели в виду? Что хотели сказать?

Беннет взглянул на Эйвандейла:

— Это видели все.

Какой смысл скрывать? Если она сама не может сказать ему, кто-то все равно должен будет это сделать. Он должен все знать. Я ведь знаю, как он к ней относится.

— Это их личное дело! — Эйвандейл был разъярен не на шутку.

— Прекратите сейчас же, — неожиданно резко сказала Гвинес.

Она встала, глядя на Хуму и беспомощно опустив руки.

Эйвандейл снова хотел подняться с топчана и снова не смог. Обратившись к Беннету и Кэзу, он попросил:

— Помогите, пожалуйста, мне встать.

Меня здесь, на холме, знобит, мне нужно найти местечко потеплей.

Кэз и Беннет подхватили его под руки и ушли все втроем.

Наконец Гвинес сказала:"

"— Я плачу по Бьюрну и по каждому, кто пал, сражаясь с Такхизис.

— Как и я.

Она попыталась улыбнуться.

— И особенно я скорблю о драконе, на котором летел Бьюрн, о большом серебряном драконе.

«Это брат моей серебристой драконессы, — тотчас вспомнил Хума. — Почему Гвинес так страдает из-за его гибели?» Она печально посмотрела вокруг.