Сама невинность

– Сделав паузу, позволила себе отдышаться и продолжила: - Я открыла тебе душу, драгоценный мой, а ты… ты меня предал!

С каждым сказанным словом я все приближалась и приближалась к, впавшему в полный ступор владыке света, а последнее – выдохнула ему в губы. И…

Я не успела увернуться. Что ни говори, а Нео был хитрее, ловчее и стремительнее, чем какая-то адептка, пусть и без пяти минут выпускница. Он завладел моими губами, а потом застонал, словно каждое прикосновение причиняло ему боль и лишало почвы под ногами.

И меня его прикосновения лишали воли. Я поддалась и отдалась поцелую, хотя точно знала, что это циничный, подлый и отвлекающий от правды маневр. Мы целовались… целовались…

А потом я все же нашла в себе силы и решительно отступила. Негодование и обида за его обман никуда не делись, лишь спрятались на время, чтобы сейчас с новой силой снова отравлять мое существование, заставляя сомневаться в себе, в Нео, в нашей победе над врагом, наконец, и, как в апогее всего, в гармонии мира! Так-то.

Едва восстановив ритм дыхания, я посмотрела на властелина света и выпалила:

- Это… это ничего не значит! – а после развернулась и направилась к выходу.

- Виннара! – окрикнул он.

Я проигнорировала.

- Виннара, стой!

Я продолжала идти.

- Виннара, ты меня выслушаешь!

И дверь захлопнулась перед моим носом, запирая нас с Нео в одном пространстве. На ней мгновенно образовалось такое магическое плетение, которое нам с моей наррой вовек не распутать.

Пришлось разворачиваться.

Адепт боевого отделения всегда встречает опасность лицом, а не тылом.

Глава 18-2

- Слушаю и повинуюсь, владыка света.

И да, руки я сложила на груди. Это был сердитый, наполненный негодованием жест, но глубокий вырез стал еще глубже, и неоксин дрогнул. По крайней мере, спросил он уже не так громко и вовсе не настойчиво. Скорее, в его голосе явно слышались нотки обеспокоенности и заботы.

- Давай разберемся, в чем конкретно ты меня обвиняешь? – уточнил он.

- Ты меня обманул, Нео, - ответила я.

Конечно, адепт не может обижаться на своего куратора, но почему-то именно сегодня внутри что-то оборвалось. Что-то очень важное, что связывало нас неразрывно. Без этого «что-то» я чувствовала пустоту внутри, а ощущение потери едва не доводило меня до паники.

- Я тебе не врал, Виннара. Просто сказал не всю правду.

И о чем говорить? Как я должна реагировать? У того, кто защищает весь Альвар, могут быть свои секреты, свои резоны и свои тайны. Кто я ему, чтобы спрашивать?

Нить, которая связывала нас, которую я чувствовала все это время, разорвалась. Осталось лишь чувство долга. Нет, не перед Нео. Перед Тенессией, как у любого боевого мага. Но объяснения все же хотелось выслушать.

- Правда – понятие условное. Она у каждого своя, - все же заметила я, и неоксин нахмурился.