Самая грешная ночь

У меня заведомо не было выбора, и… всё же я должна была это услышать.

— Тебе всего лишь нужно выбрать меня, — улыбаясь порочной ухмылкой, посмотрев мне в лицо.

Его губы внезапно оказались опасно близко от моих, но тело молчало.

Ни его внешность, ни ум, ни сладкий голос в эту секунду не вызывали во мне отклик. Только лихорадочная дрожь под заледеневшей кожей.

— Тебя? — хмыкнула я, отдаляясь от него. — Это значит, что я должна лечь с тобой в постель?

— Это и так произойдет, Колибри, — ухмыльнулся шире. — Как раз там ты и покажешь Ричарду, что сделала свой выбор.

— И? — произнесла холодно. — Что я с этого поимею? Свободу? — усмехнулась, прекрасно помня произнесенные им сегодня слова.

Не он ли некоторое время назад говорил, что из-за того, что я узнала их тайну, никогда не выпустит меня отсюда? Или передумал?

— Обещаю, что подумаю над тем, как без ущерба для себя вернуть тебя семье, — произнёс он, проводя большим пальцем по моей внутренней стороне ладони."

"— Подумаешь? — хохотнула я, отбрасывая его руку. — Всего-то? — качнула головой с болезненной гримасой на лице.

Не верится. Он собирается только подумать, а я за это должна стать его любовницей! Блестящее предложение.

— Эмма, я желаю тебе только добра, — продолжал он. — Со мной тебе ничего не угрожает, но с братом… Он — худший выбор, поверь. Он жесток и опасен, может причинить тебе вред. Ты для него всего лишь красивая игрушка не более. Я же… готов связать себя узами брака… с тобой…и ради тебя, — его хриплый голос раздражал до безумия.

— Уходи, я устала! — произнесла сухо, пытаясь не взорваться.

Мозг не справлялся. Едва сдерживала в себе рвущийся на волю вопль отчаяния от того, что загнана в угол.

— Отдыхай, — прищурился, склоняя голову к плечу. — Хорошенько выспись и прими решение. Надеюсь, оно окажется правильным для нас обоих, в противном случае ты окажешься в беде, — услышав его слова, тяжело вздохнула и прикрыла веки.

В беде? Да я уже там!

Разве может быть ещё хуже?

Мужчина встал с кровати. Наконец, послышались удаляющиеся шаги, и я выдохнула с облегчением. Как бы мне не было невыносимо от собственных мыслей и всего произошедшего, мой организм требовал передышки. Едва за Дэвидом закрылась дверь, я погрузилась в глубокий, спасительный сон.

Пришла в себя от тихого шороха. Распахнув глаза, у шкафа обнаружила Пэни, которая бережно развешивала одежду.

— Который час, — спросила ее, потирая глаза.

— Ох, простите, госпожа, не хотела вас потревожить, — стала извиняться она. — Полдень. Вы проспали почти сутки.

— Сутки… — сонно произнесла я.

Хотелось бы снова погрузиться в забвение и не окунаться в дикий ужас, ожидающий меня за пределами моей спальни. Но вечно спать не получится.