Самая рыжая в Академии драконов

— Отпусти, Даррел, это переходит все границы!

— Даже не думал тебя держать, — произнес он, проходя мимо.

Тут до меня дошло, что край куртки зацепился за болотный куст с липкими ветвями. Ругаясь сквозь зубы, я кое-как отлепилась от кустарника, но на спине все равно повисли пожухлые листья."

"— Подожди! — Рэдвин внезапно подобрался и перегородил дорогу рукой. — Слышишь? Стало тихо.

Замерев, я действительно прислушалась к болоту, затянутому густым туманом. По краю торчали покрытые изумрудными мшистым покрывалом коряжистые остовы деревьев. От царящего безмолвия по спине побежали мурашки, а внутри появилось неприятное чувство, словно в самом центре топи под густым туманом прячется реальная опасность, а не какой-то оживающий плющ, который можно уничтожить одной простой формулой.

— Мне не нравится здесь, — тихо произнес Даррел.

Даже на расстоянии ощущалось, как напряглось его крепкое тело. Зрачки вытянулись, по шее внезапно пробежала волна из медных чешуек.

— Выберем другое место, — тихо велел он.

Кажется, в тумане кто-то беззвучно двигался. Недолго думая, я сложила формулу и, присев, сдула ее с раскрытой ладони в сторону топи. Выгрызая из серой дымки чистый коридор, воздушный поток открыл взору жижу, кочки и кромку воды, затянутую черной ряской. Плотная завеса разошлась в разные стороны. Посреди болота надувался огромный глинистый пузырь.

— Хверс нас раздери… — едва слышно пробормотала я.

Внезапно тишину взорвал сигнал «дракоса». Громкий звук проткнул шар, как невидимая игла. Пузырь лопнул с отвратительным чавканьем. В разные стороны полетели ядовитые брызги, способные оставить на коже серьезные ожоги. Защитную формулу удалось выбросить прежде, чем Рэдвин сбил меня с ног.

Перед глазами мелькнула вставшая высокой стеной болотная вода. Я оказалась прижатой тяжелым горячим телом к влажной земле. Дарелл закрыл мою голову руками и силой прижал лоб к своему плечу.

Наконец дождь из грязи и болотистой жижи прекратился. Пространство замерло. Растаяла защитная формула и стена упала с громким плеском. Мы тяжело дышали и смотрели глаза в глаза. Зрачки дракона по-прежнему были вытянутыми, радужка приобрела рыжий цвет, а по конопатым щекам пробегали волны чешуек. Они выступали из-под кожи и вновь прятались.

В тишине как оглашенный надрывался «дракос».

— Дарелл, — тихо вымолвила я, — слезь с меня и выруби уже свой паршивый связеон!

Он откатился и быстро встал. Спина оказалась полностью заляпана болотной грязью. Отряхиваться было бесполезно: въесться намертво. Проще дождаться, когда жижа засохнет, растрескается и начнет осыпаться сама. В корку она превращалась быстро.